Книга Сломанная любовь, страница 102 – Евсения Медведева

— Царёв, а ты нашел документы? — набрал номер человека, что прошёл со мной весь путь от СИЗО до армейского дембеля. Мы были молодые, зелёные, не успевшие обрасти листвой знакомств и бронёй опыта. Понимали, что соглашаться на условие отца — бред, но и повернуть эту бюрократическую машину вспять не хватало связей. Саня рвал и метал, пытаясь найти Ольку, чтобы вытащить меня, но не смог. Оказавшись в болоте вранья, меня душила несправедливость и жажда мести, но меня спасла мама и друзья, что прошли со мной весь этот долгий путь.

— Степанов. Твоё дело вёл Степанов, — слышал шелест бумаг, давно похороненных в сейфе у друга, потому что лично я хотел их сжечь, а Саня не дал, забрав их на хранение к себе, «на всякий случай». Очевидно, на этот…

— Найдёшь…

— Уже, — перебил он, закурил и шумно выдохнул дым в микрофон. — Адрес отправил в сообщении, Гера ищет номер телефона. Расскажи… — Царёв давно вороном надо мной вьётся, желая узнать подробности, что удалось нарыть, но рядом постоянно были свидетели.

— Меня задержали по заявлению Галины Петровны, так?

— Ну, так. Чудесная женщина, — хмыкнул Царев.

— А знаешь, кто надоумил маму Сладковой отнести заявление на изнасилование?

— Да ну?..

— Ага. В целом, с будущей тёщей мне все понятно, — я растер ладонями лицо до характерного жжения. — Она дура, конечно. Но это уже не исправить, да и не важно. А вот действия моего родителя меня пугают. Гера нашел контакт Лебедь?

— Нашел бы ещё вчера, если бы ты меня в свои игры не втянул, — хрипло рассмеялся Гера. Царёв включил телефон на громкую, устроив конференцию. — Мирон, а дай мне пообщаться со Степановым? Я как-никак коллега его, пусть и в прошлом. Сразу пойму, где врет и за сколько продался.

— Договорились. Гера…

— А?

— А ты не сдерживайся, друг. Пусть всё расскажет, — затушил сигарету, когда увидел, как чёрный мерин отца припарковался у подъезда. — А я пойду с папой пообщаюсь.

— Телефон Лебедь уже отправил тебе. Удачи…

Что-что, а удача мне улыбалась, потому что не пришлось звонить в домофон, так как дверь открыла девчонка, выбежавшая со своей собакой на прогулку.

Отец категорически презирал новостройки, не предавая старую «сталинку» в центре. Шёл по мозаике, переступал широкие ступени, вдыхая забытый тяжелый аромат дома. Остановился на нужном этаже… Дверь другая.

— Кто? — детский крик заставил вздрогнуть, а по телу потекла волна раздражения.

Даже ответить не успел, как металлическая дверь открылась, а на пороге меня ждал сюрприз… Я, конечно, знал. Мама говорила, да и дед Сани тоже умалчивать не стал, что у меня родился брат, ровно за пару месяцев до моего дембеля.

— Вы кто? — пацан, очевидно, ровесник Мишки, испуганно рассматривал мои татуировки и то и дело косился вглубь квартиры.

— Давай скажем, что дверь была открыта, — я присел на корточки, изучая до боли знакомое лицо. — А то попадёт от отца.

Искал в его глазах проблеск… Но нет. Не знал он меня. Что же, папенька… Даже по фото не познакомил младшенького со старшим неудачным сыночком?

— Пап! Ты дверь опять не закрыл, — паренек рассмеялся и вприпрыжку бросился по коридору в сторону кабинета отца. — К тебе пришли.

Я вошёл, хлопнул дверью и скинул кеды. Здесь прошло всё моё детство, вот только ощущение ностальгического тепла все никак не приходило. Искал его в сердце, но пусто. Даже в квартире Сладковой меня то и дело одолевали приятные воспоминания, но скорее потому что они были связаны с ней, а тут все иначе.