Книга Сломанная любовь, страница 105 – Евсения Медведева

— Завуч, — старик снова сел в кресло. Слюнявил пальцы, пытаясь исправить кляксу пепла на столе. Тёр, тёр, пока от прожжённого отверстия не потянулась стрелка через весь стол. Старик крякнул и зарыдал, роняя голову на руки. Пальцы сжимали седые волосы, оттягивали, а мне очень бы хотелось верить, что это он так сожалеет о содеянном. — Она репетиторствовала у Леночки, а потом и отец её пришел с предложением поженить вас. Отличная партия была, Мирон. Вы бы уехали в Штаты, и никто никого больше не увидел.

— А ты знал, что Леночка с восьмого класса на психотропных? — я нагнулся, пытаясь увидеть в его глазах хоть каплю сожаления. — Она за парнями всей школы бегала по очереди, спала под дверьми, а из-за Мити Козырева вообще таблеток наглоталась? Фетиш у нее влюбляться, батя. Отец её жалел, отмазывал у врачей, чтобы не портить судьбу дочери записью в анкете. В универ пристроил под свое крыло, ГалинаБланка сначала на экзаменах её выпустила с золотой медалью, хотя она ни на одном не была, потому что в платной дурке лежала после того, как вены себе вспорола. А потом завуч и в универе за нее работы писала, лишь бы вытянуть ту на красный диплом, чтобы перед отцом её выделиться. Только на кой хер больной нужен диплом? А? Незачем. А ты меня с лёгкостью подписал на брак с ней?

— Она в Штатах, что ты мне несешь тут?

— Она пять лет лежала в дурке, а потом её отправили в Штаты. И ходит по Бродвею Лена Лебедь, зато там её никто не знает. Одна из городских сумасшедших.

— У тебя сын есть?

— А это тебя не касается. Жди повестку. И тестя обрадуй. А если он не придурок, то вмиг соловьём против тебя запоёт. Я оспорю передел имущества. И твоя жена ни копейки от дедушкиного наследства не получит. До свидания, папенька…

Сказал и вылетел из квартиры, провожаемый испуганным взглядом Майи… Надо забрать старушку. Пусть Мишке какао своё фирменное варит…

Глава 31.

Я даже не удивился, когда на паркинге наткнулся на Царёва, Керезя и Лёву, что расхаживали у входа в ЖК в ожидании. Как кстати… Мне просто необходимо было выговориться, поделиться тем, что носил в себе эти дни.

— Наконец-то! — выдохнул Царёв и сел на капот своего джипа, приготовившись очень внимательно слушать.

— Как прошла сепарация от родительского гнезда? — Гера закурил свою вонючую сладкую сигарету и рассмеялся. — Ладно… Заткнулся. Вещай, Королёк.

— Гера, ты меня ещё в армии будоражил на убийство, — я припарковался и вышел.

— Ключевое слово – будоражил, — друг примирительно хлопнул меня по плечу и на всякий случай отошёл к Царёву.

— Да, не тяни! — Доний открыл дверь и сел на сидение, уже не в силах терпеть. — Что дядя Миша? Жив?

— Живее всех живых, все такой же бодрый и совершенно бесчувственный. Представляете, даже с братом не познакомил. Обиделся, наверное, что стол его немного испачкал, — я дернул плечами и рассмеялся с удовольствием вспоминая дыру на сукне. Мне с детства запрещали входить в кабинет, а так хотелось посидеть за этим столом… Не потому, что красиво, а потому что отца я только и видел в дверную щель, когда он сидел за ним, попивая кофе из золотой чашечки. Просто прикоснуться хотелось, понять, что в нем такого, чего во мне нет…

— Переживёшь, — Саня прищурился. — Королёк, у меня скоро свадьба, я и так нервный, ещё ты тут со своей моськой загадочной. Давай, вещай по-быстрому и расходимся.