Книга Сломанная любовь, страница 57 – Евсения Медведева

— А я не оставлю тебя в машине одного!

— Один сходи!

— Окей, дружище, тогда никто никуда не идет! Вот так.

Спор, что разгорелся громким шепотом, ворвался в мое сознание свежим ветром. Я представила Мишку, что, уперев кулачки в бока, пытается отстоять свою позицию, как делал это всегда. Представила румянец, что заливал его хитрую мордочку, поджатые губы и прищуренный взгляд. Малыш мой…

— Но ты обещал мороженое, — тон Мишки тут же смягчился и приобрел нотки мольбы.

— А я передумал! — шикнул Королёв.

Я тихо рассмеялась и стала медленно открывать глаза. Зрение сфокусировалось не сразу, а спустя пару секунд. Но я к тому времени уже закрывала рот кулаком, пытаясь не расхохотаться в голос, потому что эти «двое из ларца одинаковых с лица» стояли напротив друг друга, абсолютно одинаково подбоченившись.

— А мужчины разве могут передумывать?

— А мужчина может все, если это не угрожает жизни окружающих, — Мирон потянулся к сигаретам, но передумал и сложил руки на груди. — Ты тоже мне обещал, что будешь слушаться, и мы дадим твоей маме немного поспать, пока ходим за мороженым.

— Но я думал, что ты один сходишь, дядь.

— А я думал, что ты пойдёшь со мной.

— Я не могу оставить маму, честно, — Мишка схватил Королева за руку, потянул на себя, заставляя нагнуться. — Я обещал её никогда-никогда не бросать. Что же я за мужик буду, если брошу её одну? А вдруг она проснется? Испугается. Знаешь, какая у меня мама плакса? У-ух! Чуть что - глаза на мокром месте.

— Ладно, — Королев рассматривал маленькие пальчики, что настойчиво сплетались с его. — Тогда пошли будить маму?

— Нет, — Мишка крепко сжал его руку и запрыгнул на бетонное ограждение, звонко рассмеялся, когда сильно пошатнулся, но устоял, благодаря Королеву. — Пусть спит. А откуда ты узнал, что мама любит это кафе?

Только сейчас поняла, что мы стоим на парковке той самой кондитерской, где я ещё утром готова была голову Мирону откусить. Дверь машины была закрыта, а парни гуляли по тротуару вдоль открытой веранды. Проскользнула между кресел, откинула козырёк и охнула, увидев, что я сейчас больше похожа на панду, чем на мать-одиночку. Вытащила из сумки влажные салфетки и стерла разводы от туши, что залегли под глазами. Поправила волосы и вернулась на заднее сидение, где за глухой тонировкой могла незаметно наблюдать за происходящим.

— А я тоже люблю это кафе, — Мирон покорно бродил вдоль ограждения, придерживая сына. — Мы с мамой в детстве часто сюда приходили.

— А я тебя тут не видел раньше, — Мишка, дойдя до конца, развернулся, протянул Королёву другую руку. — Мы сюда ходим два раза в месяц: в аванс и в зарплату. Садимся за дальний столик под пальмами. Мама ест эклеры и трубочки с белым кремом, а мне разрешает мороженое. Летом две порции, а зимой и осенью только одну. А ты мне купишь две?

— Если мама разрешит, – Королёв отвечал машинально, не прекращая рассматривать уж слишком болтливого мальчишку.

— Эх… — Мишка горько вздохнул, подняв взгляд к машине. — Мама у меня добрая, но строгая. Может и не разрешить, потому что я недавно ел. А ты поговори с ней, дядь Мирон? Пусть разрешит? Поговоришь? Обещай.

— Я попробую, — внезапно рассмеялся Мирон и тоже бросил взгляд в мою сторону. — Кстати, кажется, она не спит.

— Мама! — взвизгнул Мишка, с помощью отца спрыгнул на землю и бросился ко мне.