Онлайн книга «Сломанная любовь»
|
— Кто? — голос Натальи Михайловны пропал, она даже шептать не могла, спросила одними трясущимися губами, вцепившись в меня знакомыми глазами цвета мокрого от дождя асфальта. — Та, кто часами просиживала на вашей кухне… Галина Петровна, — рассмеялся я, пытаясь сложить пазл в голове. — Она грудью пала на амбразуру, пытаясь отмыть мразь ту. Племянник… А я-то голову ломал, чего это она под пули за сопляка похотливого готова лечь был. Я и морду ему чистил, и руку сломал, и у дома караулил, пытаясь заставить забрать свою кляузу, но не помогало. Он словно пилюль храбрости наглотался. Мне ничего не оставалось, как пойти на поклон к деду. Он пообещал помочь, заверил, что всё решит, и я могу спокойно ехать во Владик. Я уехал, дед решил, как и обещал. Подонка выгнали, Олька осталась в школе… Вот только, когда я вернулся, меня и закрыли по заявлению Галины Петровны за тяжкие телесные. Свидетелем она выступала. Но это так, для информации. А теперь про своё заявление мне расскажите. — Ольга ничего не писала, — вновь опустила голову мать. — Я обманом взяла её подпись… Хотела напугать твоего отца, чтобы он усмирил тебя и жениться заставил, потому что она была беременна. Знала, но молчала! — внезапно закричала сдержанная Наталья Михайловна. — Ребёнок мой достоин был родить в браке, а внук достоин был иметь отца настоящего, а не труса. Я прикусила своё эго тогда, сама пошла на поклон к родителям, чтобы ты ответил за свои поступки, чтобы не позорил мою Оленьку, что спать без тебя перестала. До утра сидела на подоконнике и ждала тебя! А тебя не было! — А меня и не могло быть… — наблюдал за содроганиями женщины, чья жизнь только что дала трещину. Она так думает, но на самом деле это произошло много лет назад, когда она не выбрала дочь… Я помню тот педсовет, сидел в коридоре, дожидаясь Ольку. *** …прошлое… — Заберу… — шептал себе, как мантру. Сжимал руками деревянную скамью, сидя в коридоре напротив кабинета директора, откуда слышались крики и рёв Сладковой. Этот завывающий звук сердце моё разрывал на части. Хотелось ворваться, забрать её и прижать к себе, чтобы стереть с ее лица слезинки. Ну и пусть осудят! Ей скоро восемнадцать, поженимся, и им всем придётся смириться. — Заберу… — дверь распахнулась, и в коридор выбежала Олька. Её отрешённый, наполненный паникой взгляд пригвоздил меня к скамье. Девочка моя мотала головой и отчаянно шептала: «Не надо, Мироша… Не надо…» Она напоминала запуганного зверька, готовящегося к смерти, её фирменный румянец сменился мертвецкой бледностью и подтёками крови от прокушенных губ. Следом из кабинета вышла красная от стыда мать, что непоколебимой глыбой прошла мимо, не видя ничего вокруг. Глаза её были стеклянными, а движения безжизненными. Зато выплывший в своей блядской походке практикант светился счастьем и несколько секунд, абсолютно не скрывая похоти, смотрел на задницу Сладковой, что убегала вслед за матерью. Тогда меня и перекрыло. Вот она, ошибка. Будь я тогда сдержанней, выбери Ольку, а не утолить жажду мести, то всё иначе было бы! Но я повёлся на заплаканный взгляд Сладковой, что умолял меня не подходить к матери, и помчался утолять мимолётное желание убить. И убил бы, если бы не случайно проходившая мимо Ксюха и её парень Игорь… |