Книга Его Мишень, страница 117 – Евсения Медведева

— Видит, – Гера улыбнулся и опустил голову. Его правая рука заскользила по моей руке, опустилась на плечо, пальцы подхватили упрямый завиток и убрали его за ухо. Сука! Это выглядело настолько эротично, что можно было ставить в предысторию к какому-нибудь качественному сюжетному порно! Я готова была поклясться, что слышала восторженный писк Лизки и изумлённый вздох матушки. Капец… Я зарылась каблуками в газон, как штопор, пытаясь не дать провернуть себя в танце, чтобы не видеть лиц родных. Но у Геры, как обычно, были другие планы… Он так легко приподнял меня, как пушинку, и, развернув в своих руках, прижал спиной к своей груди. Одним движением открыл меня реальности, не позволив спрятаться в уютном спокойствии его рук.

Я готова была прикинуться спящей, рухнуть в обморок, раствориться, прыгнуть в яхту и умчаться под алыми парусами в закат, лишь бы не открывать глаза. Но меня и так все считают чокнутой, хотя… Это было бы идеальным окончанием вечера.

Глаза я все же распахнула и обмякла от неожиданности. Родители кружились в танце, делая вид, что ничего странного не происходит, друзья о чем-то спорили, складывая из бумажных салфеток какую-то сложную схему, и лишь Лизка была честной. Она вытирала о светлый костюм мужа падающие слезинки, стараясь изо всех сил не смотреть в нашу сторону.

— Мы иногда ошибочно считаем, что являемся центром этой Вселенной, что наши проблемы круче, чем у соседа, голова болит сильнее, неделя выдалась ужаснее. Думаем, что все взгляды, полные осуждения направлены лишь на нас, но это не так, Сень. Чужое внимание – вспышка. Мгновение, относительно всей твоей жизни, и оно не стоит того, чтобы обращать на это внимание больше, чем пара секунд. А вообще, если тебя обсуждают, то ты популярна. Наслаждайся, Мишель, – Гера снова крутанул меня, чтобы в глаза заглянуть. – Всем пофиг на твои проблемы, срать на твоих тараканов и уж тем более плевать, с кем ты танцуешь. Всем, кроме родителей, конечно, – рассмеялся он, смотря мне за спину.

— Гера, ты чокнутый, – выдохнула я. Тело и правда стало сбрасывать тяжелое оцепенение. В его руках становилось хорошо и спокойно. Маг-чародей, ей Богу!

— Ты не первая, кто мне об этом говорит. Но я забуду об этом ровно через… Что ты сказала? – смеялся он, опуская руку на задницу, когда отворачивал меня от родителей.

— Ксень Дмитриевна, вы, конечно, женщина шикарная, но уверяю вас, что прилюдно щупать за задницу не стану… – передразнила я его же слова.

— Соврал, – Гера сжал меня за пальцы, чуть подтолкнул и стал кружить, как ребёнка. А я хохотала, забыв о том, что на нас могут смотреть. Просто кружилась, выхватывая в закрутившемся мире взгляды родных, вспышки фотоаппаратов, тёплые закатные лучи и детский счастливый смех. И как-то правильно всё стало. Вся эта мишура из сочувствия, осуждения и любопытства превратилась во вспышки, которым было суждено существовать всего мгновение. – Ну? Не страшно же?

— У меня есть стойкое ощущение, что не того я боялась, Гера!

— А вот тут ты права, – он подхватил меня за талию, позволив унять головокружение, прижал к себе и смело двинулся к столику, за которым, уже чуть ли не подпрыгивая на месте, стояли мои родные. – Добрый вечер, дамы, Дмитрий Саныч.

— Привет, Герман, – отец подал ему руку и стало понятно, что ещё с одним из свиты Сани Царёва знакомить их не придется. – Спасибо за юридическую помощь, ты, как всегда, выручил нас.