Книга Его Мишень, страница 128 – Евсения Медведева

— Гера всем нужен, – пьяненько посмеялся он. – А тебе зачем?

— За шкафом, Лёва. Либо ты сейчас берёшь свою задницу в руки и идёшь будить Керезя, либо я твоей бабушке расскажу, что у тебя нет аллергии на молочку, а её простоквашу ты не ешь, потому что хитрожопым родился…

— Гера!!! Подъем!!!! – забасил Лёвка и в трубке послышались глухие удары по двери. – Мишина вызывает.

— Кто? – тихий, но от этого ещё более грозный голос Геры взорвал тишину.

Боже… Как я рада была слышать этот хрип, просто не описать словами! Заскакала на месте, как дура последняя, раздражая сурового Ляхова своим неадекватным поведением.

— Ксюша звонит, – отчаянно шептал Лёва. – На…

— Я сплю, Доний. Передай, что часы приёма с девяти до девяти пятнадцати, – рявкнул он.

— Гера, вставай, не подставляй меня… – это были последние слова, услышанные мной, прежде чем связь оборвалась. Я застыла, смотря на медленно гаснущий экран, борясь с желанием разбить эту пластиковую коробку к херам собачьим… Нет! К херам прокурорским!  И только я закончила мысль, как телефон зажужжал, а на экране высветилось «Прокуратура».

— Гера!!! – вопила я в трубку, уже не обращая внимание на свидетелей моего безумства. – Ты решил от меня спрятаться?

— Очевидно, моя ставка раскрыта? – голос его был странным… Тягучим, сонным и таким ленивым, что жуть как бесило. Но потом меня осенило! Да он пьяный в стельку!

— Да ты в дрова? – зашипела я, прижимая телефон к уху так, будто пыталась протиснуться, чтобы в глаза его пьяные посмотреть.

— Имею право, – усмехнулся он, а потом щёлкнул зажигалкой. – Ксения Дмитриевна, вещайте, пока я не отключился.

— Мне помощь твоя нужна.

— Говори, – голос его напрягся, а налет алкогольного опьянения слетел, как с воробья капли дождя.

Я набрала в легкие побольше воздуха и залпом выдала всю информацию, что имела.

— Ты где? – уже совсем трезво заговорил он, а на заднем плане зажужжала кофемашина.

— У участка. Гера, умоляю помоги. Я что хочешь для тебя сделаю. Все, что угодно, слышишь!!! Чувствую, что страшно ему там, понимаешь? Он же ребёнок и совсем один!

— Всё?

— Всё, Гера… Всё…

— Ставка принята, – громко рассмеялся он, и мне стало понятно, что играть придется по-крупному, потому что он этого не забудет. – Жди звонка, Сень Дмитриевна…

И я ждала… Долго… Бесконечных пять минут и двадцать секунд…

— Керезь Ксения Дмитриевна? – моська максимально недовольного Ляхова оказалась у меня перед самым носом.

— К-К-Керезь, – закивала я, как болванчик, стараясь не смотреть ему в глаза, ведь так не считается, что я соврала представителю власти? Правда? Сука, Гера… Он вообще не может без перфоманса.

— Пройдёмте…

— Егор! – вскрикнула я, вбегая в комнату без окон, где на диване, свернувшись калачиком спал мальчишка. Выдохнула, потому что навоображала себе страшную тюремную камеру с деревянными нарами, в которой сидел брошенный миром мальчишка. Дура… Озиралась по сторонам, осматривая свежевыкрашенные стены, мягкую мебель и даже телевизор в углу комнаты.

Я, очевидно, перестаралась с громкостью голоса, потому что мальчишка подскочил, как ужаленный и забился в угол дивана, прижимая к груди свой рюкзак с оторванной лямкой. Он растерянно хлопал глазами, пытаясь понять, что происходит, а узнав в темноте меня, улыбнулся… Так широко, искренне и отпустил рюкзак.