Книга Его Мишень, страница 131 – Евсения Медведева

— Ауч! – шикнул Гера. – Богатырь, однако.

— Что дальше, Гера? – я переступала с ноги на ногу, ловя его взгляд, чтобы увидеть, что всё хорошо. Что он всё решит… Нет… Гера повернул голову, сверкнув темным-темным взглядом, не искрящимся характерными ему огоньками озорства.

— Присядем? – Гера пропустил сонного лейтенанта, закрывшего дверь в спец.изолятор, как только мы его покинули и махнул на деревянную скамейку у стены. – Расклад таков, что с соцработниками встретиться все равно придётся, Егор. Расскажешь, как было и тебя отвезут…

— Не поеду в интернат! – вскочил Егорка, но тут же был опущен крепкой рукой обратно на скамейку. Я обняла его за плечи, прижала спиной к своей груди и стала быстро-быстро целовать в макушку. Смотрела в глаза Керезя, пытаясь поймать волну спокойствия, но Гера был напряжен. Он сложил руки на груди, гипнотизируя мальца своим испепеляющим взглядом. И это подействовало. Егор расслабился и придвинулся ко мне ещё ближе, сжав ладошкой мои пальцы.

— Егор, сначала выслушай меня, а потом я с удовольствием послушаю тебя. Договорились?

— Да.

— Ты поедешь в свой детский дом. С интернатом я разберусь, но позже, потому что время семь утра и все госучреждения закрыты. Ты веришь Ксюше?

— Да, – Егор и не дёрнулся, ответив мгновенно.

— Тогда ты сейчас дождёшься тёток, честно им все расскажешь и пустишь жалостливую слезу, а потом тебя дядя полиционер, – Гера улыбнулся и кивнул на старлея у входа. – Отвезёт не в интернат, а туда, откуда ты сбегаешь. Но…

— Так и знал! – зашипел Егор и стал трястись, смахивая выкапывающиеся беззвучные слезы. – У взрослых после каждого предложения идёт дурцкое НО. Герман, вам-то оно зачем?

— Но ты дашь Ксюше слово, что сбегать больше не будешь. Дашь? – Гера пропустил мимо ушей едкое замечание Егора, но я-то видела, как дёрнулся уголок его губ.

— Нет! Потому чтоб за свои слова отвечать привык, а ей я врать не буду, – Егор дёрнулся корпусом вперед, как петушок нахохленный и упрется в Геру взглядом, будто на бой вызывал.

— Хорошо, я уточню, – Гера, тоже был не намерен сдаваться, поэтому также чуть опустил голову настолько близко, что казалось они сейчас лбами столкнутся, как два бычка упёртых. – Дай слово, что посидишь ровно два месяца. На это-то хватит твоего духу? Или слабо?

— Хватит! – с вызовом ответил Егор и все же дёрнулся, ударив лбом Керезя в отместку за то, что позволил взять себя на слабо. Казалось, что я не дышу… Наблюдала за поединком двух характеров, затаив дыхание. Сдерживала смех и улыбку. Поглаживала по спине Егорку, чувствовала бег пальцев Геры по моей ноге и сдерживала писк счастья, которое настигло меня на деревянной скамейке полицейского участка.

— Тогда по рукам? – Гера протянул ладонь, терпеливо ожидая звонкого хлопка.

— По рукам…

Моё сердце кровью обливалось, когда Гера подхватил мой пиджак, сумку и потянул за руку к выходу. Застыла, не понимая, как можно оставить его одного. Что сделать? Пообещать, что всё будет хорошо? Поцеловать? Обнять? А если он оттолкнёт?

— Ксюша, нам лучше уйти до соцзащиты. С ними намного сложнее договориться…

— Иди, Ксюша, – Егорка подмигнул мне и взобрался на скамейку с ногами, достав из рюкзака старенький пошарканный тетрис, который я в последний раз видела лет десять назад. – Я ж слово дал. Вот, смотри, сижу и жду тёток. А потом пущу слезу, как Герман учил и поеду домой. Всё хорошо.