Книга Играя с ветром, страница 103 – Евсения Медведева

— Помни, аллергия… – я подмигнул и начал потирать ладони.

— Может, почесать? – не выдержала и съязвила, а мне вдруг показалось, что под бледностью румянец какой-то показался.

— Да не, потерплю. Мама говорит, что надо не чесать, а мыть.

— Я и помыть могу.

— Правда?

— Легко, Лев Саныч…

— Тогда я там пролил кофе прямо на белый ковёр, а Ника меня убьёт, если увидит, – разговор знатно наскучил, поэтому я достал телефон и стал быстро набирать сообщение одному природному явлению, поселившемуся в моём сердце. Смотрел на часы, прикидывая, когда она могла улизнуть так тихо, а главное – с кем? Вот попадись мне только, Сквознячок…

— Очень смешно, но этим пусть твоя грымза занимается, – Дина села обратно на край стола и отвернулась. – Я, наверное, скоро не смогу возглавлять отдел, Лёва. Говорят, первый триместр самый опасный. Придётся замену искать.

— Учиться пошла? – гипнотизировал статус сообщения, ожидая, когда галочки окрасятся зелёным. Но мой абонент был вне сети, сообщение продолжало висеть непрочитанным, а при посторонних звонить совершенно не хотелось.

— Чему?

— Я откуда знаю? Может, ноготочки делать, или что там у вас, девушек, модно теперь? Тату, говорят, сейчас бьют на каждом шагу.

— А при чем здесь это?

— Дина, – я заблокировал экран, стиснул телефон с такой силой, что казалось, экран хрустнул в ладони. – Чего ты хочешь? Сессия у тебя, я понял. В конце семестра найду я для тебя замену, не переживай.

— Не семестра, а триместра! – взвизгнула Дина и вскочила на ноги. – Я беременна! Лёва, я БЕРЕМЕННА!

— Мои поздравления, Дина Равильевна, но это не повод прохлаждаться в рабочее время. Но трудовым кодексом для женщин предусмотрен лёгкий труд, поэтому с завтрашнего дня вы будете переведены на удалённую работу, – дверь открылась, мой нежный Сквознячок зацокала по глянцевому полу лёгкой танцующей походкой. Она несла поднос с чашкой кофе для себя и ещё дымящимся, ароматным трёхъярусным бургером, очевидно, для меня.

Рот наполнился слюной, мозг стал плавиться, я только и мог смотреть на упругие сисечки под этим ужасным скафандром…

Вероника

— Боже, какая прелесть, – я практически висела на руке Лёвы. Прижималась щекой к плечу, переплетала наши пальцы и глупо посмеивалась. – Мы что, просто гуляем?

— Ты же хотела этого, Ника. Просто гулять, просто встречаться и целоваться в переулках, как малолетки. Да? Я все правильно понял, ничего не перепутал?

— Правильно, Лёвушка, ещё как правильно! Ну посмотри же, как тут красиво, а то кроме офиса, ресторанов со своими клиентами и кроватки ничего не видишь. А я тебе мир покажу. Он простой, Лёва. Мир яркий, вкусный, как подтаявшее фисташковое мороженое, и наполнен счастьем, – я крутила головой, осматривая толпы горожан, встречающих вечер на городской набережной.

Утомительное, бесконечное пекло не унималось, жара ощущалась испепеляющим дыханием и влажной, липкой плёнкой на теле, и лишь легкий ветерок с реки давал возможность дышать, наполняя сухой, раскаленный воздух влагой с запахом тины и застойной воды. Готова была визжать от странного восторга, что поселился внутри.

Ещё утром я рыдала на плече у Люси, а сейчас готова была разлететься на куски от неконтролируемого счастья. И не было здесь этих беременных Дин-Зин-Лин, не было жгучей боли, что затаившимся угольком осела в сердце. Не было…. Был только Лёва, сбросивший сбрую из строгого дорогого костюма, и я. Его голубые драные джинсы, белая футболка и чуть вьющиеся, но упорно не поддающиеся волосы, послушно отзывались на каждое дуновение июльского ветерка. Все ветерки любят Лёвку. И я люблю. Уже люблю…