Книга Играя с ветром, страница 106 – Евсения Медведева

— А почему ты не просил меня приготовить пирог? – кусала кончик языка, чтобы не расплакаться. Понимала, насколько сложно ему сейчас говорить это, чувствовала напряжение в теле, и изо всех сил держала себя в руках. А так хотелось запрыгнуть ему на руки, обнять и шептать, что теперь он не один, покрывая лицо миллионом мелких поцелуев.

— А ты умеешь?

— Я приготовлю. Честно.

— Хочешь, я тебе вату куплю, Сквознячок?

— Нет, Лёва. Нет… Я хочу есть! Много и сытно, – внезапная тошнота накатила лавиной от одного упоминания о сахарной вате. Но позывы тут же растворились, как только носа коснулся тонкий аромат жареного мяса. – Здесь подают отличный стейк, Лёвка! Сочный, нежный, тающий во рту… Мммм…

— Ника, мы же недавно ели. Забыла?

— Ой, не жмись. Хочешь, я угощу тебя? Мой Босс такой щедрый, что я могу и вовсе жить в этом ресторане.

— Твой Босс думает, что ты тратишь деньги на туфельки и трусики, Ника, а не на мясо с кровью, – он толкнул дверь, пропуская меня вперёд.

— Если бы ты не разрывал мои трусики при любом удобном случае, то на одну статью расходов стало бы меньше. Лев Саныч, родненький, ну прекрати драть зубами дорогущее кружево! В Госдуме и так головы ломают, как бы его запретить, скоро из-под полы торговать им будут.

— Госдума плохого не посоветует, – Лёва махнул рукой администратору, после чего длинноногая мамзель шустро убежала в зал, а я оказалась прижатой к холодной стеклянной стене. Кожа в открытом вырезе тонкого ситцевого сарафана вспыхнула не от холода, а от его рук. Вот так каждый раз. Его касания – моё пламя. – Тогда женщины перестанут прятать свои пельмешки за этой хрупкой преградой.

— Фу! Лёва! Это же совершенно не эротично звучит.

— Серьёзно? – Лёва опустил руку на бедро и медленно заскользил вверх, путаясь в тонких складках до тех пор, пока его ладонь не легла на бельё. – Тогда почему я сейчас ощущаю твой жар?

— Потому что я очень хочу есть, – зубами поймала его нижнюю губу, втянула и стала дразнить лёгким бегом языка. – Ну? Твоя блондинка найдёт для нас столик?

— Лев Саныч…

— А вот и твой столик, – Лёва поправил мою юбку и многообещающим шлепком по заднице втолкнул в зал. – Давай, львица, идём есть твоё тающее во рту мясо.

Да какое мясо! Уже и не до мяса мне, когда он смотрит на меня вот так… открыто, пошло и абсолютно нагло. Я даже ногами шевелю с трудом. Затылком чувствую, как он смотрит…

— Официант подойдёт через пять минут, – администратор любезно скрылась, оставив нас наедине.

— У тебя сегодня еженедельный мальчишник, Лёвушка, – я выдохнула, пытаясь побороть и накатившую тошноту, и жгучее возбуждение. – Так почему ты просто гуляешь со мной по набережной?

— Потому что я так хочу, – Лёва прятал улыбку, медленно скользя по меню. – Или ты снова хочешь свободы?

— Вообще-то у меня на вечер планы. Мы с девчонками хотели отдохнуть после тяжёлой трудовой недели, пока вы в бане.

— Вот так и рушатся семьи, Ника. Запомни, дорогая, вот так и рушится семья, – Лёва нагнулся и зашептал мне на ухо. – Когда женщина предпочитает подруг…

— А мужчина выбирает друзей?

— Именно. Поэтому я решил никуда не идти. Буду открывать вам шампанское, нарезать сыр и мыть виноград, – он облокотился на спинку кресла, раскинул красивые руки и улыбнулся. Широко так, искренне… И мне опять хорошо стало, тошнота вновь отступила, а вот голод, наоборот, вернулся. Я даже возликовала, когда подошёл официант. Тыкала пальцем, понимая, что в жизни не смогу съесть всё это, но остановить меня уже никто не мог. Как ни странно, но Лёва молчал, не сыпал шуточками и не пытался подковырнуть.