Книга Играя с ветром, страница 109 – Евсения Медведева

— Доктора!!!!

— Лёвушка, милый, не ори! И так голова трещит.

— Как ты себя чувствуешь?

— Тебе правду или соврать?

— Правду, – сбросил кеды и абсолютно наглым образом заполз на её кровать, прижимая к себе. Сердце гулко застучало, кровь наконец-то побежала по венам, а в душе снова затрещал огонёк, раздуваемый моим личным ветерком.

— Отвратительно. Так бы и сказал, что я много заказала, необязательно меня было вырубать, – она ещё шутить пытается. Зараза такая! – И вообще я есть хочу, Лёв.

— Есть? – я даже опешил, заглянул в её глаза, пытаясь уловить намёк на смех, но нет. – Ты серьезно?

— Лёв, найди мне шоколадку, а то у меня желудок к рёбрам прилип от голода. Ах нет… Это ты слишком сильно прижимаешь меня к себе.

— Никаких шоколадок, Вероника Николаевна, – врач вошёл с палату, перебирая на ходу бумажки. – Ну? Сознаваться будем, или как?

— Я никого не убивала! – весело хохоча, Ника подтянулась в кровати и села.

— Это не может не радовать, – мужчина захлопнул папку с анализами, сел на стул. – Меня зовут Георгий Станиславович, и именно меня из-за вас чуть не уволили.

— Из-за меня?

— Дядя Жора, вы бы постеснялись, ей Богу, – махнул кулаком дядьке, чтобы свой язык прикусил. Ну, вскипел немного, ну, поставил на уши полбольницы, ну, вызвал родного дядюшку из дома, что такого-то? Это же Сквознячок…

— Ладно, малец, прощаю. Ну, а с вами, Вероника Николаевна, мы сейчас проведём блиц-допрос. Анализ крови показал катастрофическое падение гемоглобина, а ещё глюкоза… – дядя снова заглянул в папку, а потом посмотрел на Нику. – Вы голодаете?

— Я? Да я быка готова съесть, а вы меня здесь голодом морите, между прочим! – Ника покраснела и резко обернулась ко мне. – Иди, Лёвушка, и без шоколадки не возвращайся!

— Отставить, – рявкнул дядя Жора, наблюдая, как я уже собрался мчаться за сладеньким. – Я даже не думал когда-нибудь дожить до того, как Лёву загонят под каблук. Это прелестно, племяш. А покажи дядьке, как ты быстро бегаешь за шоколадкой для своей любимой?

Я готов был убить своего словоохотливого родственника, даже пальцами край кровати стиснул в попытке остановить самого себя. Но злость рассеялась… А его слова зазвенели колоколами, бьющими истеричную мелодию тревоги. «Любимая женщина».

Смотрел, как она хмурится, поджимает губы и огрызается врачу, как пытается поправить спутанные волосы, то и дело падающие на глаза, как нервно расправляет складки на больничном одеяле, и наслаждался…

Да, я не знаю, что такое любовь. Но, наверное, никто этого не знает. А это и невозможно сделать. Ты просто живёшь, а потом твоё сухое сердце трещит по швам, омертвевшая корка с хрустом разлетается на миллион кусочков, и ты вдруг ощущаешь мир иначе. Все становится ярким, интересным, но на миг… Потому что дальше ты понимаешь, что это не имеет смысла, если ЕЁ нет рядом. И ты, не знающий любви, забиваешь на совещания, встречи с друзьями и прочую рутину, мчась в крохотную квартирку, где в мягком кресле с томиком Карениной ждёт ОНА.

А ещё в оголенное сердце вселяется страх: разочаровать, обидеть, потерять. Именно это я и ощутил в ресторане, наблюдая, как закатываются её глаза.

Это и есть любовь, Лев Саныч? Когда сидишь у её кровати и по первому писку готов бежать за шоколадкой, чтобы утонуть в улыбке счастья?