Книга Играя с ветром, страница 111 – Евсения Медведева

Она скользила по коже, оставляя белёсые мыльные следы, а когда коснулась груди, замедлилась, стала кружить по затвердевшим соскам, опускалась к животу, а когда накрыла лобок, я дышать перестал… Уже через две минуты я скинул одежду на пол и толкнул стеклянную дверь душевой.

Она была бесподобна, идеальна. Словно вылеплена художником. Линия пышных бёдер, тонкая талия и такая дерзко торчащая грудь с крохотными сосочками, так охренительно ощущающимися под пальцами. Обожал целовать её длинную шею, плечи, ключицы. Она была не просто идеальна, она была идеальна для меня.

Ника развернулась, упершись руками в каменную стену, а по спине побежали мурашки. Руки сами опустились на её бёдра, пальцы впились в нежную кожу, а предательский стон вырвался флагом поражения.

Кровь закипала, сердце с шумом бухало в груди, а член пульсировал, желая ощутить её. Это не страсть, от которой просто встаёт хрен, не физика, не набор фрикций в разных позах, и не половой акт, с научной точки зрения, это другое… Ты просто дышишь её ароматом, ловишь смущённый взгляд, подстраиваешься в дыхании и кайфуешь от её жадных стонов.

Ника толкнулась бёдрами, расставила ноги и покрутила задницей. Моя жадная хулиганка…

Толкнулся, рыча от охренительного ощущения, и замер, потому как хотелось остановить этот момент. Но недолго, потому что острые ноготки Ники вонзились в мои руки, требуя продолжения.

— Давай, Лёва, я хочу полетать… Только с тобой летаю… Только с тобой.

— Ты ведьма, – опустил руку на спину, заставляя прогнуться, и стал медленно толкаться. С каждым движением ощущал спазмы её мышц, уже зная, как будет реагировать её тело. А оно будет петь песню удовольствия. Мы сливались воедино, хрипели в унисон, проваливаясь в бесконечность. Мир переставал существовать, границы стен растворялись, заставляя дышать друг другом.

— Моя… Моя… – эти слова вылетали залпом выстрелов, достигая её сердца и вторя яростно громким стонам. – Хочешь, я расскажу, как это – чувствовать любовь?

— Хочу… – заикаясь, ответила она, сверкнув искрящимся взглядом. Она смотрела так, будто я должен был сказать что-то важное, нужное ей сейчас. И я знал, что она хочет услышать. Но самое пугающее было в том, что я хотел выплеснуть чувства, что грудь прожигали.

— Твоё дыхание, взгляд, лёгкие касания и нежность, от которой не душно, а наоборот, – эти слова, как первые буквы первоклашки в новой прописи, слетали с языка. – С тобой хочется дышать. Дышать…

— Ты влюбился! – кричала она, еле собирая силы. Я видел по её пьяному взгляду, что скоро её накроет. Но моя смелая девчонка до дрожи хотела вновь и вновь слышать эти слова, которые никогда не смогут выразить то, что я чувствую на самом деле.

— Влюбился… – я ускорился, вбиваясь в неё с такой силой, словно выгравировать это признание хотел НАВСЕГДА!

И на последнем звуке нас накрыта пелена тьмы, но не та, от которой жутко становится, а та, которая прячет твой идеальный мир от завистливых взглядов, от страхов и чужаков. Моя. Моя…

— Ты гребаный романтик, Лёва. Но я всё равно люблю…

Ноги гудели, как сломанный паровоз. Я три часа обходила врачей по четкому списку. Областная больница строилась по принципу здорового образа жизни – десять тысяч шагов до кардиологии, ещё двадцать – до администратора, чтобы исправить опечатку в направлении, и обратно… Я чуть не расцеловала дядю Жору, когда он великодушно разрешил показаться к своему гинекологу, не высиживая бесконечную очередь в клинике.