Книга Играя с ветром, страница 123 – Евсения Медведева

Ника крепко держала меня за шею и покрывала каждый сантиметр кожи влажными поцелуями. Губы её были солёными от слёз, а грудь вибрировала от частого испуганного сердцебиения. Напугал…

Как забавна жизнь. Просыпаясь с одной, ты боишься дышать, притворяешься спящим и молишься, чтобы это всё оказалось очередным кошмаром, а есть та, просыпаясь с которой ты проклинаешь себя за то, что так долго спал! Считаешь минуты, часы, которыми ещё можно успеть насытиться, и злишься на весь мир, в котором существует работа, проблемы и рутина. Тебе мало дня! Мало… Ищешь повод, чтобы просто постоять рядом, незаметно коснуться пальцами её пушистых волос, втянуть аромат кожи, и улыбаешься от собственных мыслей перевозбуждённого мальчишки. Хочется к её ногам бросить весь мир. Хочется стать миром для неё…

Ветерок… С жаром покрывал её плечи поцелуями, сминал нежную кожу задницы и вновь и вновь входил в неё, упиваясь сладостными стонами. Она захлёбывалась, глотая падающие слёзы, до боли впивалась ногтями, но хорошо было. Все звуки сливались в бурный горный поток, что уже невозможно было остановить – касания, испуганные вскрики и грудное тяжёлое дыхание. Это была магия, в которой не было места пошлости или смущению. Моя… Моя!

— Вот теперь доброе утро.

— Доброе, – чуть всхлипывая, ответила Ника.

Налил в ладони её шампунь и стал взбивать, лаская кожу пальцами. Ника прильнула к холодной стене, подставляла лицо под струи тропического душа и улыбалась. Как девчонка… После секса её щёки были похожи на карамельки со вкусом малины, а губы становились сочными, как первая ягода.

— Я возвращаюсь к Королёву, – внезапно прошептала она.

— Нет…

— Да, Лёв, да. Это не истерика, – Ника смело распахнула глаза. Не уводила взгляд, голос её был спокойным, ровным. – Я все обдумала.

— И что же ты надумала?

— Тебе нужно решить с Диной все вопросы, Лев. Я ж для неё – как красная тряпка для быка, – Ника смыла пену, сдёрнула с перекладины полотенце и выскользнула из душа. А мне вдруг холодно стало… Крутанул рычаг практически до максимума, но не помогло. Кожу жгло от горячущей воды, а внутри будто лёд трещал.

Наблюдал, как Ника сушит волосы, будто бы незаметно сбрасывая в пакет свои бутылочки, которыми обросла по-холостяцки аскетичная ванная.

— Уходишь? – смех дебильным и абсолютно неуместным раскатом грома пронёсся по стенам. Но я уже не мог остановиться. Ржал как конь, порой задыхаясь от рвущихся эмоций и нехватки воздуха. Открывал рот, пытаясь сделать вдох, но лишь захлёбывался кипятком. Лёгкие пекло, страх стал медленно забирать контроль над телом, над мыслями. А над ситуацией контроль я давно потерял. Выключил воду, накинул халат и практически выбежал на кухню.

Отточенным движением включил кофемашину, поставил две чашки и распахнул холодильник, выбрасывая на стол привычную для завтрака еду.

— Я не ухожу! – Ника выбежала следом, но замерла в центре гостиной.

— А что же ты делаешь?

— Просто… Просто… Короче, это не просто! Вернее, сложнее, чем я думала.

Я молча нарезал тонкими ломтиками любимый сыр Вероники, спокойно намазывал брусничный джем на мягкий бублик и улыбался тому, что порой чужая жизнь, чужие привычки становятся продолжением тебя. Никогда не завтракал… В холодильнике всегда болталась мышь, а мусорное ведро было забито контейнерами из доставки. Но теперь… Полки ломятся от любимых ею ржаных хлебцев, яблочного повидла, а за брусничным джемом я лично ездил аж в шведский магазин! Только бы порадовать.