Книга Играя с ветром, страница 122 – Евсения Медведева

Мальчик сдвигал с мокрого от пота лба шапку, открыто смотря отцу в глаза, чтобы тот не подумал, что он врёт. Не врал он… Лёвка был готов согласиться на что угодно, лишь бы всё стало по-прежнему.

Он слово себе дал не возвращаться домой без отца. Не вернётся он в тёмную квартиру, где под ёлкой до сих пор лежали нераспакованные подарки с Нового года. Оттого и тянул он за руку отца с таким упрямством. И неважно ему было, что тот в мягких тапочках в клеточку, а на улице январь лютует. Ничего! Добежим до соседнего дома.

– Саша? – из кухни выглянула улыбающаяся женщина с малышом на руках. – Ужин стынет.

– Иду, – отец улыбнулся ей в ответ, а когда вновь повернул голову, его лицо стало холодным, даже немного злым. Он с силой тряхнул рукой, сбрасывая сына, как сбрасывают с плеча паука. В каждом его движении читались раздражение, досада. Казалось, ещё чуть-чуть, и он закричит!

Но Лёве это было неважно! Пусть сердится! Пусть злится, и даже пусть отлупит за непослушание и дерзость, лишь бы пошёл с ним домой. Мальчишка то и дело смотрел отцу за спину, где на руках у рыжеволосой женщины сидел маленький мальчик, в его руках был плюшевый заяц с длинными ушами и оторванным хвостиком. И Лёва внезапно всё понял…

Парень отшатнулся от отца, прижавшись к металлическим перилам, сжал облупившуюся перекладину до боли, продолжая рассматривать игрушку… Он знал, кто оторвал зайцу хвост. Знал, потому что пушистый помпон Лёва оторвал случайно! Он так и говорил отцу, что случайно! Но тот не верил, поэтому грозно брякал металлической пряжкой ремня, сжимая игрушку за уши. Он кричал, говорил, чтобы Лёва больше не смел рыться в его шкафу, что ничего хорошего из такого отвратительного и непослушного мальчишки не выйдет. Вспоминал про тройку по математике и про беседу с директором после того, как они с Королёвым пробежались по свежевыкрашенному полу спортзала.

– Уходи! Я не вернусь!

– Ты больше не мой папа? Я больше тебе не нужен? – мальчишка растерял всю решительность, силы словно покинули его, а глаза снова стало печь от рвущихся слез. Но теперь он не будет плакать! Ни за что! Не увидит этот пацан с зайцем в руках, как Лёва Доний плачет! Никто не увидит.

– Уходи! Это тебя мать отправила? – закричал отец, наклоняясь так близко, что в нос ударил запах вкусной домашней еды.

– Я же твой сын! Ты нужен мне!

– И что? – отец вдруг рассмеялся, похлопал мальчишку по плечу. – Поверь, Лев, через год ты даже не вспомнишь обо мне. И скажи матери, чтобы перестала унижаться. И ты перестань. У меня теперь другая семья.

– Другая? У тебя и сын другой?

– Да, это мой сын.

– Но я люблю тебя…»

— Лёв! Лёва! Проснись! – испуганный голос проник сквозь туман кошмара, что преследовал меня много лет. Чувствовал неприятную испарину, покрывшую кожу, слышал свой хрип и барабанную дробь сердца. Распахнул глаза и тут же сел.

— Лёва! – Ника бросилась мне на шею, её громкий плач резанул слух, но мысли до сих пор испуганными тараканами сновали в черепушке. – Все хорошо. Все хорошо…

— Я напугал тебя, – когда онемение в руках прошло, обнял свою девчонку, прижал к себе и, соскользнув с кровати, пошёл в душ. Я срывал с нас одежду, слышал треск ткани, но разве это было важно? Нет… Хотел прижаться к её телу и дышать ароматом пьяной малины.