Книга Играя с ветром, страница 120 – Евсения Медведева

— Девочка моя, где же ты?

Мысль о том, что Дина беременна, прожигала мой мозг. Я пытался восстановить в памяти тот злосчастный вечер, цеплялся за обрывки воспоминаний, но все равно бился головой о закрытую дверь. Не помнил, как очутился у неё дома. Но зато помнил тот стыд, что испытал, открыв глаза. Дина прикидывалась, что спит, а я делал вид, что верю. Впервые лежал в постели красивой женщины и молился, чтобы все оказалось неправдой…

— Да, – мою надежду в голосе уловил даже Керезь. Надеялся, что Ника у них, что сейчас примчусь, обниму свою девочку и попытаюсь успокоить. Хотя чем я могу её успокоить?

— Я дома, – выдавил друг и отключился.

Развернулся и поехал в сторону «Каретного», медленно плёлся в правом ряду, всматриваясь в пустеющие вечерние улицы. Звонил… Писал… И снова звонил.

— Гера мне и поможет! – внезапная мысль застала меня уже на паркинге. Бросил машину, перегородив место Царёва, и побежал к лифтам.

Дверь в квартиру Керезя была приоткрыта, а толкнув её, я утонул в глухой темноте и тишине. Практически вбежал, но тут же споткнулся, полетев вниз головой и если бы не чьи-то руки, то со всей дури приложился бы лбом о каменный пол.

— Блядь, Лев! – знакомых хрип Чибисова опередил меня, когда я уже приготовился замахнуться. Кирилл вовремя увернулся, а мой кулак громыхнул по стеклянной поверхности камода. – Свои!

— Свои? – достал из кармана зажигалку, щёлкнул металлической крышкой, и крохотный дрожащий огонёк рассыпал темноту. В коридоре, прижавшись спинами к стене, сидели все мои друзья. Четыре пары глаз щурились и зло смотрели на нарушителя их пьяного спокойствия. Кирилл сделал глоток из горла пузатой бутылки, передал её дальше и нагло задул пламя. – Действительно свои. Что празднуем?

— А у нас поминки, – усмехнулся Чибисов.

— Кого поминаем? – на ощупь забрал у Королёва микстуру, сделал два жадных глотка. Прищурился, ожидая привычное жжение, но ничего… Выдохнул и снова присосался, желая стереть к херам из памяти этот чертовски долгий день.

— Закуси, – Царёв вырвал бутылку и вложил мне в руку что-то колючее и мохнатое.

— Киви? – рассмеялся я, отползая к противоположной стене. – Оригинально. А почему нечищенное?

— Вы посмотрите на этого эстета, – захрипел Королёв, больно пиная меня по ноге. – Жуй, что дают.

— Есть жевать. Так что за поминки?

— Мужа Мишиной хороним.

— Так он же давно умер, – я вновь потянулся за зажигалкой. В быстром всполохе пламени лица друзей оказались чернее тучи, но за мгновение до того, как огонь погас, я натолкнулся на пару стеклянных от боли глаз Геры. – Вы белочку поймали, что ли?

— Жив, сука, – шепнул Гера. Вот только шёпот его был громче крика.

— Ну, тогда не чокаясь…

Оказалось, что сидеть в полной тишине, передавая друг другу пойло, было не такой уж и странной идеей. Слова, взгляды – такая хрень! Для душевного разговора не нужны условности. Бред это все… В тлеющих огоньках сигарет, тонких струйках дыма и в уютном чавканье неочищенным кислым киви было намного больше душевности, чем где-либо.

— А меня кинули, мужики, – первым заржал Чибисов, нарушив тишину.

— Бедная Люся, – вздохнул Королёв и откупорил вторую бутылку.

— Дина беременна, – выдохнул я. Не хотел говорить… Не хотел втягивать их в своё дерьмо! Но слова сами потекли медленным жгучим ручейком. Три зажигалки вспыхнули прямо перед моим лицом.