Книга Играя с ветром, страница 160 – Евсения Медведева

— Говори, Жень, говори… – Лёва развернул компьютер и чуть выкатился из-за стола, чтобы не упустить ни минуты того испытания, что было уготовано для него.

Вот он… Мужчина, готовый принимать тебя всю! Он с удовольствием будет пережёвывать истерики, зная, что рано или поздно придёт время мириться. Он будет смеяться, шутить, а внутри будет сгорать от страсти, одним лишь только взглядом обещая истлеть дотла вместе. Он будет кусать губы в кровь, позволяя тебе творить чушь, говорить бред и биться в истерике, но ни на секунду не позволит усомниться, что ты ему нужна.

Те семь дней были моим персональным адом! Я металась по квартире, как в бреду, не могла спать, есть, дышать! А когда увидела Лёву под окнами своего дома, тревога и чувство обиды, что сжирали меня заживо, растворились. И я готова была броситься к нему, сказать, что была неправа, что люблю! Только бы унять тоску в его глазах, устремленных в окна моей спальни. И выходила! Надевала дождевик, выныривала в промозглый утренний туман и стояла в нескольких шагах от его машины, просто наблюдая, как моя любовь забывается беспокойным сном.

Наверное, так и должно было быть. Мы оба должны были пройти через это, чтобы привыкнуть к новому чувству, которое искали, и я готова.

Горим, Доний. Пылать будем вместе!

Подрагивающие пальцы легко бродили по краю платья, игриво оттягивая податливую ткань то слегка, то так, что видна была ареола соска. Повторяла изгибы своего тела, двигаясь под музыку, что вновь и вновь начиналась сначала в моей голове. Мысли стали разлетаться, уступая место животной страсти.

Доведу, Доний… И сама следом в омут кану.

— Васильев, отбой! – рыкнул Лёва и захлопнул крышку лэптопа, не желая ни с кем делиться этим мгновением.

Он дёрнулся, чтобы встать, на что я вытянула руку, потому что это в мои планы не входило. Лёва скривил губы, но откинулся на спинку кресла, принимая мои правила игры.

— Ты решила поиграть, Ветер? – Лёва с готовностью скинул пиджак и небрежно отбросил его на диван, туда отправился и галстук. При этом его шальная улыбка грозила крахом моим планам. Дрожала, как лист осиновый, пытаясь поймать ритм дыхания, набраться смелости, чтобы завершить то, что начала.

— А ты готов?

— Я на всё готов… – голос его стал глухим, а взгляд затянулся туманом желания. Видела я в его расширенных зрачках ворох пошлых мыслей. Видела, как он косится на столешницу рабочего стола, уже представляя, как растянет меня на лакированной поверхности. Но… Не сегодня.

Я дёрнула платье, наслаждаясь, как нежная ткань скользит по коже, падая к ногам.

— Блядь… – захрипел Лёва, не увидев на мне ни единого препятствия. – Ты что, голая сюда шла?

— А я устала покупать кружево, Лёва!

— Я куплю тебе целый вагон трусишек, Ветер, только не останавливай свою игру.

— Ты сегодня слишком разговорчив, Лев Саныч…

Сквозь стеклянные двери было слышно, как Нинулька ломится в приёмную, как коридор трещит от гомона сотрудников, но это всё не могло меня остановить. Продолжала кружиться, согреваясь о распаляющееся пламя единственного мужчины, что приносил в мою душу музыку.

Дура… Какая же я дура, хотела быть единственной, хотела быть первой и последней! Но кто может дать гарантии? Никто… А хотеть нужно музыки в душе, когда ты бросаешь заниматься арифметикой, не вычисляешь очерёдность и не выстраиваешь прогрессии, и больше не наделяешь важностью бездушные цифры. Только музыка в душе и азбука Морзе из кипучего дыхания, что отбивает: «Капитуляция, Ветер… Капитулируем!».