Книга Играя с ветром, страница 81 – Евсения Медведева

— К Люсе? – мама прочистила горло, отставила корзинку с пирожками, сбросила связку обоев, которую до сих пор прижимала к груди, и меня обухом по голове ударило. Я же сама её просила привезти их с утра, потому что в обед приедет мастер. Черт!!! Как стыдно!

— Ага… – кивала головой, боясь посмотреть Донию в глаза.

— Приехал к Люсе, а съесть должна его ты? – сдерживая смешок, выдала мама. – Я всё верно поняла? Ничего не упустила?

— Так, все, дальше без меня, – Курочкина ловко прошмыгнула в ванную, умудрившись незаметно махнуть мне кулаком и даже звонко шлепнуть Дония по заднице, перед тем как закрыться. – Присоединяйся, красавчик, раз ко мне пришел. Я ждуууу…

— Ну, я пойду, раз приглашают? – заржал в голос Доний и уже потянулся к двери, но получил шлепок по ней от матери.

— Может, нам уже кто-нибудь что-нибудь объяснит? – голос тети Оли звенел миллионом циркулярных пил. А мне оставалось молиться, чтобы подъездный стояк рвануло именно сейчас, чтобы вынести меня и мой стыд на хрен отсюда. Подбирала слова, накручивала на палец сорочку, пялилась себе под ноги, но даже сейчас я придумывала другую байку, даже не собираясь говорить правду…

Зря.

Доний, гад такой, вспомнил, что мужчина, и решил самостоятельно расставить все точки над «и» так, чтобы вопросов больше не осталось ни у кого. Если бы я знала… Если бы только могла помыслить о том, КАК он это сделает! Сбежала бы через балкон. Ей Богу, сбежала бы… Он с каким-то остервенением схватил меня за подбородок и абсолютно нагло поцеловал, да не просто чмокнул! Нет… Засосал так, что моему пылесосу стыдно стало. И я на миг растворилась, снова оказавшись в его волшебном лесу, где поют птички, влажная от росы травка щекочет пяточки, и никто не пытается вывести меня на чистую воду.

— Жаль… А я думала, правда ко мне пришёл, – захохотала Люся, выглянув из ванной, очевидно, испугавшись воцарившейся тишины.

— Ну, теперь все понятно, – мама скинула лодочки и, с силой ткнув меня локтем в бок, прошлепала в кухню. – Оля, пойдем, я тебя кофе угощу, раз из воспитанных и взрослых тут никого. Одни гормоны бушуют и детсадовское враньё.

— Пойдем, – тётя Оля тоже разулась, брякнула сумкой о пол и прошла следом, правда, легких телесных ни мне, ни Лёве не нанесла. Вот она – материнская любовь. – Может, в угол их поставить, а, Лара? Во всяком случае, поведение соответствующее.

— Тебе голову продуло, Сквознячок? – Лёва сцапал меня за руку и, когда мамы скрылись из виду, втолкнул в спальню. – Что ты тут устроила театр бабы Фисы? Какая Люся?

— Курочкина…

— Ника, ты бредишь? – Лёва скинул полотенце и стал глазами искать свои трусы.

— Чёрт! Да я растерялась! – нашла белые боксеры на кресле и кинула ему. – Что я должна была сказать? Это Лёва, мы трахаемся, но в целом без иллюзий, да?

— Нет, конечно. Надо было сказать, что я в твоей квартире шпилю Курочкину, так же правдивее, да? Ника…

— Ну что – Ника? Что? – я сорвала с себя долбаную полупрозрачную сорочку, скуля от стыда, что наши мамы видели это непотребство. Плохое знакомство с матерью твоего парня… Очень плохое. – Ты – плохой кандидат для знакомства с родителями, Лёва. Плохой! Тебя надо прятать, понимаешь? Ты – как личный дневник в дальнем ящике комода – только для меня и моих сбрендивших фантазий полуэротического содержания, хотя нет, порнографического содержания. О таком даже подругам стыдно рассказать!