Книга Играя с ветром, страница 92 – Евсения Медведева

И мне бы прикусить язык и скромнее переливать свое счастье, да не получалось.

— Ты пялишься на меня, – Лёва что-то печатал в телефоне одной рукой, а второй прикрывал мою ногу, чтобы парни с переднего ряда не таращились, а когда они увлекались и забывали про конспирацию, Доний резко наклонялся, протяжно рыча: «РРРРР…».

— Не пялюсь, а присматриваюсь, Лев Саныч.

— Ну и? Присмотрелась?

— Ещё пять минут.

— А что так мало? – Лёва морщил нос, перелистывая присланные отчеты, даже не отвлекаясь на праздничный концерт. – Успеешь?

— А и так всё ясно, – я опустила голову ему на плечо, касаясь носом его шеи. Вдыхала. Дышала и снова летала.

— Тогда к чему эти пятиминутки? Посвятишь в то, что присмотрела? Может, и мне чего пригодится?

— Нет, хитрый Лёвушка, ничего я тебе не скажу.

— Очень увлекательно. А почему? – Лёва убрал телефон и поднял голову.

— А не хочу.

— Женщина, ты меня пугаешь. Вы всегда хотите говорить, Ник. Всегда. За обедом, за ужином, до секса, во время и даже после, поэтому лапшичку ты кому угодно можешь навешивать, но не мне. Ну, давай, выворачивай, – Лёва нервно крутил сигарету между пальцев и закатывал глаза от монотонности голоса завуча.

— Кого?

— Не кого, а что. Душу давай наизнанку выворачивай. Я добрый, видишь, и жилетку свою тебе уже подставил, – Лёва дернул плечом и ещё сильнее прижал к себе.

— Нет, наглый Лёвушка. За щелчок по носу одноклассников, конечно, великое мерси, – я обвела взглядом зал, где добрая половина моих бывших соседушек по парте морщили заплывшие носики в мою сторону. – А говорить мы с тобой будем потом, когда уже твое сердечко перестанет так биться, – я бесстыже пробралась пальцами между пуговок, ощущая тёплую кожу и глухие толчки грудной клетки. –  Я вернусь на своё рабочее место, ты вдруг вспомнишь, что у тебя работа важная, сложная, дела, и вообще пора возвращать невинность своей квартире. Тебе будет некогда заскочить на «палку чая», потом станет некогда позвонить. И вот тогда мы с тобой всласть наговоримся.

— Запомни, Сквознячок, – Лёва сдул со щеки упавшую прядь волос, чмокнул и зашептал, втягивая кожу на шее губами. – Мужчина может не позвонить в одном случае.

— Когда мёртв?

— Нет, Ветерок, он и тут за мгновение наберёт, чтобы предупредить о скоропостижной гибели. А не позвонит он, когда не захочет. Остальные отговорки типа совещаний, дел и всеобщей усталости – ерунда. У мужиков мышление, как у собаки: либо голоден, либо нет.

— Вот настолько прямое?

— Да, как детородный орган, без патологий, естественно, – Лёва вовремя захлопнул челюсть, чтобы не рассмеяться. – А вообще у меня есть стойкое ощущение, что ты меня методично куда-то ведёшь. Ну, Вероника Николаевна, куда держит маршрут ваш навигатор женской хитрости?

— Вот ты сидишь такой красивый, уверенный в себе мужчина. И всё у тебя по полочкам, детородный орган прямой, как мужская логика…

— Короче… В смысле орган длиннее, а речь покороче, Ника, – Лёва улыбался, смотря прямо в глаза.

— Тогда скажи, что я не временная. Вот в глаза смотри и слово дай, что не временная, – чувствовала, что по шее расползаются красные пятна смущения, но уже ничего с собой поделать не могла.

— Я не знаю, как это называется. Правда. Но просто так я тебя уже не отпущу, Сквознячок. Ну как? Красиво сказал? Достойно хорошего мальчика? А об остальном думай сама. Только помни, у мужчин всё просто, как у собак.