Книга Играя с ветром, страница 98 – Евсения Медведева

Так… Пришло время звать Нинульку, уж она-то в этом серпентарии знает к кому подкатить, чтобы выяснить то, что мне нужно.

— Змеи не болеют, Лёва… Ой, не болеют…

Убедившись, что Лев Саныч увлёкся едой, вместо того чтобы по ниточкам разбирать мой защитный костюм в виде комбинезона, я выскользнула в приёмную, пока Босс принялся разносить по скайпу очередного поставщика. Я уже привыкла к ритму этого офиса, изучила повадки Лёвки, даже стала разбираться в неофициальной терминологии, хотя еще пару недель назад все эти совещания наводили уныние и беспомощность. Казалось, что все руководители отделов просто разговаривают на выдуманном языке, чтобы запутать меня ещё сильнее. И лишь Лев Саныч, наблюдая мою растерянность, пытался говорить более-менее понятно, то и дело шепча расшифровку местного жаргона.

Нет, мне очень нравилось здесь работать, правда. По сравнению с нервными клиентами охранного агентства, здесь всегда было тихо. Работы было много, но она скорее была бумажная, исключающая живое общение с покупателями, потому что если и возникала проблема, то клиентский отдел приносил её уже в бумажном виде.

Помимо плюсов, включая до сих пор не подписанный контракт, в который я могу вписать такой оклад, какой только вздумается, есть ещё и жирные минусы. Один из которых – страх. Я хочу быть с этим мужчиной с не меньшей силой, что и боюсь, что опять всё разлетится в пух и прах. Все! Абсолютно все мои отношения начинались вот так: идеально и сладко, как ванильное мороженое. Да, пусть я никогда не ощущала столь кипучих и обжигающих эмоций, но это не значит, что я снова хочу утонуть в омуте любви, потому как выплывать оттуда мне снова придётся в одиночку. Но и это меня пугало меньше, чем зреющая в душе решимость оградить Лёву от всего мира, сделав только своим.

— Мой… Ты мой…

Села в кресло, оттолкнулась каблуком от ковролина и закружилась, глядя в потолок. Нельзя сидеть, нельзя… Потому что пока я просиживаю штаны, кто-то ой как рвёт их в клочья, пытаясь заполучить то, что должно быть по праву моим.

— Мой! – зашипела я, схватила телефон и рванула из приёмной, чтобы меня никто не мог подслушать. Забежала на склад, захлопнула дверь и дрожащими руками стала набирать номер.

— Нина! – зашептала я в трубку, с опаской оглядываясь по сторонам. – У меня есть ощущение, что тебе вместе с аппендицитом вырезали и совесть!

— Никуся, детка, это кто мне о совести в трубку щебечет? Ты оскорбляешь пожилую женщину при смерти, стыдно должно быть, деточка. Стыдно! – эта хитрая женщина при смерти изо всех сил старалась сделать голос максимально скрипучим, беспомощным и вселяющим жалость. Но меня этим не пронять, потому что эту заядлую театралку я знала уже лет десять.

— Значит так, я объявляю тревогу, Нина Борисовна. Тревога!

— Тревога? – Нина вмиг перестала валять дурака. – Я хоть сейчас прибуду на место сбора, если ты мне честно ответишь: охомутала Лёвку? Признавайся, Вероника, это правда?

— Правда, Нина, поэтому мне и нужна помощь. Нашего Льва пытаются «отхомутать» обратно!

— Кто?

— Дина…

— Завтра в восемь утра я буду на работе, Ника, – отчеканила Нинуля и отключилась. А у меня камень с души упал, потому что когда ты не одна, всегда спокойнее, ибо есть кому прикрыть тыл. Так, первый союзник у меня есть, только этого всё равно недостаточно.