Книга Сдавайся, это любовь…, страница 59 – Евсения Медведева

Эх… Люся-Люся. Моя ты, кошечка дикая…

Облокотился об стену и замер, чтобы не выдать своего присутствия. Лапал её глазами, начиная с тоненьких щиколоток, длинных ног и аппетитной жопки, что так зазывно торчит из-под малинового пиджака.

А эти руки… Тонкие пальчики, аккуратные белые ноготочки и отвратительный золотой обод на безымянном… СТОП… А где кольцо?

Я даже пошатнулся, пытаясь вывернуть голову, чтобы разглядеть её правую руку в отражении зеркала на стене. Но не было его. Не то что я был блюстителем морали, просто как-то не очень удобно «любить на всю длину» женщину, на пальце которой чужая метка.

Очевидно, я слишком рьяно пытался высмотреть кольцо, потому что Люся вздрогнула и закрыла глаза. Её голова чуть откинулась назад, позволяя увидеть предательскую венку на шее, забившуюся в знакомой мне истерике волнения. Как волчица – взяла след, почуяла опасность и теперь изо всех сил пытается успокоиться и совладать со своими чувствами.

Меня словно молнией поразило. Вдоль позвоночника огонь пробежался, застывая в районе солнечного сплетения. Вдохнуть не было сил. Боль сковала меня, мышцы стали каменными, а из пульсирующего в моём теле остался только член, что стрелкой компаса указывал на виновницу моего внутреннего безумия.

Чувствует моя кошечка, то же самое чувствует, и сил сопротивляться почти нет. Забавно… Я ещё никогда не упивался этим странным чувством, взаимность опьяняла, дурманила и выбивала почву из-под ног. И, чёрт подери, мне это пиздец как нравилось!

Плохая игра, малыша… Мой ход.

— Не даёт покоя Мила в доме снова никому.

Ничего не слышно было, кроме слова «почему?».

Почему на клумбе летом распускаются цветы?

Почему у мамы нету ни усов, ни бороды?

Потому что наша Мила снова ротик не закрыла… Почему же моя Мила снова ротик приоткрыла? Привет, сладкая, как шоколадка.

— Чибисов… – Люся дёрнула головой, пронзая меня своим колючим взглядом.

— Чем обязаны? – захлопнул открытую дверь сейфа и медленно натянул футболку.

— Я з-з-за Пет-т-тровым… – заикаясь, прошептала Люся, медленно скользя взглядом следом за тканью поло.

— Так за Сидоровым же, вроде? – хмыкнул Генеральчик, снова уткнувшийся в бумажки.

— А я что сказала? Вы мне тут зубы не заговаривайте. Отпустите пацана, – Люся поджала губы и шмякнула сумку на мой стол. – По-хорошему прошу.

— И всё же просишь?

— Персонально для вас, Чибисов, я требую!

— Алешенька, твоя смена закончилась, передай мне дело по зверскому нападению на сотрудника полиции. А также порчу госимущества, – я внезапно как-то перехотел домой. И недоумевающий взгляд Генеральчика проигнорировал. Не до него сейчас, пусть только свалит из кабинета.

— Ну, раз вы настаиваете, Кирилл Петрович, прошу, – друг швырнул мне на стол папку, а сам чуть ли не под стол скатился, прикрываясь УК РФ, правда, святая-святых он держал вверх тормашками и явно не в просветительских целях, а в укрывательских, чтобы не увидели его лыбы.

— Чай? Кофе? Или сразу к делу? – я кивнул на свой стол, что так скучал все это время по её мягкой пышной жопке.

— Вот, Кирилл Петрович, я как раз по делу, – Люся, очевидно, собралась с мыслями и даже откровенно-довольную улыбку выронила, а потом села в кресло напротив и так коварно закинула ножку на ножку, что, ей богу, воздух вспыхнул.