Книга Табу, страница 105 – Евсения Медведева

Бдительная старушка мгновенно распахнула дверь, я даже объяснять ничего не стала, влетела в комнату, где на продавленном диване в полной растерянности сидел наш дворник дядя Слава.

— Беда, дядя Витя! Беда…. – только и смогла прошептать я в телефонную, как темный занавес вновь настиг меня.

****Повествование от третьего лица****

Мужчина, вошедший в затемненный зал ресторана, был, как всегда чересчур собран. Все в нем привлекало внимание: статность, рост, абсолютное отсутствие каких-либо эмоций на его красивом лице и резкий острый взгляд.

Наскалов замер в зашарканных деревянных дверях, медленно оглядывая помещение дешевого кафе на стоянке дальнобойщиков. Уворачиваясь от официанток в заляпанных жиром фартуках, он снял пальто, перекинул через руку и двинулся в сторону подсобки, дверь  в которую была немного приоткрыта.

— Ты изменился.

— Ты все так же соблазнительна, – рассмеялся Олег, позволив на миг подумать, что он такой же человек, как и все другие. Но это было всего лишь мгновение: тень мрачных мыслей вновь затянула его лицо, оставив щелки для прожигающего взгляда.

— Подонок, – отмахнулась женщина, кокетливо поправив четкое каре с еле заметной проседью в проборе.

— Чего вызывали, товарищ подпо…

— Дисциплинка … – ее голос стал тонким, как лезвие, больно режущим слух.

Приятная теплота голубизны в глазах превратилась в острую и холодную поверхность льда, и до этого безупречная линия осанки превратилась в напряженную тетиву лука. Крылья носа раздулись, замерли, а потом волна напускного снисхождения вновь смягчила ее лицо.

Мужчина так и не мог определиться, сколько этой даме лет. Кожа на ее лице по-старчески морщилась, когда она слышала плохие новости, но так же стремительно разглаживалась, когда находился выход из тупикового положения. Тонкие руки, как обычно, были затянуты в перчатки, а вокруг шеи игриво повязан шелковый платок.

— Тогда, пока я не выдал какой-нибудь там гостайны, предлагаю поделиться ЦУ, и разойдемся.

— Твоя задача меняется, Олег. Ты сам поспособствовал этому, поэтому выбор у тебя небогатый, – она нервно отпила остывший кофе из маленькой чашечки, звонко лязгнув зубами о тонкую керамику. – Ты же понимаешь, что за все в этой жизни нужно платить.

— Если можно, то прямо к делу, Светлана Леонидовна, нет времени на морали, во всяком случае, не сегодня.

— Ситуация в регионе очень сильно меняется. Если раньше нам было достаточно политики сдерживания, то теперь нам нужна полная власть, потому что очень скоро огромные деньги польются сюда для развития инфраструктуры перевалочной столицы. Нужен человек, способный захватить власть не силой, а своим авторитетом, Олег.

— А Моисей вас больше не устраивает?

— Ты сам виноват. Ведь именно ты пошатнул его авторитет, – женщина вновь напряглась, и ее голос превратился в гневное шипение змеи. Пальцы крепко сжимали чашку, а потом и вовсе отбросили ее, наблюдая за расплывающимся пятном на не совсем белой скатерти. – Ты перестал действовать по плану, самовольно отошел от намеченной цели, поставив меня в неловкое положение! Да что – меня! Ты растоптал все, к чему мы шли многие годы!

— И? – Наскалов не привык, чтобы с ним разговаривали в таком тоне. Он много раз становился свидетелем подобных выволочек, и тогда он тихо посмеивался над агентами – растяпами, из-за которых срывались планы, выстраиваемые «центром» годами. А теперь? Он и сам стал недотепой? В это верить не хотелось абсолютно.