Книга Бывшие. Она мне (не) нужна, страница 33 – Евсения Медведева

— Тём, я тебе говорю, плохо дело пахнет! Всё куплено, все диагнозы поставлены, видеозаписи из родовой отсутствуют, а из очевидцев только муж… Бывший муж.

— Ну, тогда нужно готовиться. Раз уж это развод, то только через суд, потому что есть несовершеннолетний ребёнок. Значит, он будет собирать справки, чтобы признать Марину…

— Недееспособной, – подытожил Паха, дублируя собственные умозаключения.

— Именно.

То, что Левин – трус, было ясно давно. Мы знали друг друга с самого детства. Наши дачи были в одном поселке, мы вместе купались в море, вместе сигали с тарзанки и взбирались на каменные волнорезы. А потом появилась Марина, и от нашей дружбы остались только угольки.

Сначала была холодная война. Общим друзьям он в уши лил, что Голубева рано или поздно станет его, потом Левин запил, пустился во все тяжкие, стал проматывать деньги, которых стало много, потому что папа отписал на него весь бизнес.

Эти громкие вечеринки, дурь и тонны алкоголя – вот чем стал знаменит Левин.

Но нам с Мариной всё равно было, мы даже забыли о нём, пока в мой дом не постучалась беда…

И стоило мне вспомнить об этом, как экран телефона вспыхнул, подмаргивая именем сестры.

— Привет, Соф! Ну? Где моя лягушка-путешественница сейчас? Владивосток, Китай, Северная Корея? – рассмеялся, представляя её хитрую мордашку.

— А ты не поверишь, я очень близко… Скоро буду у тебя. Жди!

— Соф, стой, я не в Москве, – от веселья не осталось и следа. Напрягся, зная, что после того случая София ни разу не бывала в этом городе.

— Я знаю, братик. Мама мне всё рассказала… Так, у меня уже посадка в самолет, я позвонила, чтобы просто предупредить…

Глава 15

— Я сама! – Марина все тверже отказывалась от помощи. Изо дня в день потела на тренажерах до тремора, до путаного сознания, до вспышек агрессии, к которым нас упорно готовили доктора.

Мозг – самый ленивый орган в теле человека. Но именно он отвечает за личность, за координацию, за качество жизни. Ему не нравится работать, ему не нравится вспоминать травмирующий опыт, отсюда эти всплески настроения.

Каждый шаг Марине давался с трудом. Каждое слово приходилось искать в недрах своего мозга с таким упорством, что порой она срывалась. Начинала плакать, роняла голову мне на грудь и закрывалась от всего мира.

Успокаивал себя, что это первые сложности, которых на нашем пути будет ещё очень много. Мы каждый день проходили одно большое сражение: ранний подъем, утренний душ, процедуры и бесконечность физической нагрузки.

Её бледная кожа была покрыта багровыми синяками от постоянного массажа. Но Марина терпела… Наверное, ради меня.

Врачи говорили, что мозг никогда не заработает отдельно от тела. Нужно учиться, стараться, провоцировать нейронные связи. И мы старались. С утра до вечера… Решали детские задачки, ходили по беговой дорожке, плавали, а по вечерам выходили на улицу, чтобы насладиться закатным солнцем, и я читал ей с телефона стихи.

Марина прижималась ко мне, затихала ласковым котёнком и пела детскую песенку. Это была идиллия, это была мечта. Только мы вдвоём…

Не знаю, кто ломал себя больше: я или она. Психика летела в тартарары! В моих руках была женщина, которую так и не смог отпустить, которая глубоко засела в моей голове, но ощущение, что она может исчезнуть в любой момент, ужасала.