Онлайн книга «Бывшие. Она мне (не) нужна»
|
Меня тряхнуло. Мышцы сжались в спазме, перед глазами все потухло, а воздух пламенем обжег горло. Тело стало холодным, каменным, безжизненным. Ток шарашил по позвоночнику, пытаясь запустить сердце, но я трупом себя ощущал. Я и был трупом в тот момент… Смотрел в глаза Марине, пытаясь понять, что именно она чувствует сейчас. Боль… Лютый животный страх полыхал пламенем в её глазах. Марина помнила Левина, и это факт. Просто блокировала память, заставляла себя забыть травмирующий опыт, чтобы снова не испытывать боль. Это была основная теория психотерапевта… Шахова убеждена, что память Марины пострадала, но не так масштабно, как кажется. Она просто не хочет возвращаться в прошлое. — Ему особенно. — Я люблю только тебя, – Марина тихо заплакала и прижалась к моей груди, слабо цепляясь руками. Она тряслась под моими ладонями, но недолго… Легкое поглаживание, и её мышцы становились мягкими, податливыми, и тревога уходила. Наша близость несла какой-то терапевтический эффект, словно я мог на физическом уровне забирать её боль. — Я рядом… — Ну что ж, у нас очевидный прогресс. Поздравляю, Марина, – Лидия подкатила инвалидную коляску. – Вечером бассейн, не забудьте. А теперь вам нужно хорошо отдохнуть и восстановиться. Марина, у вас замечательный муж… — Спасибо, Лида, – я подмигнул врачу, подводя Марину к коляске, но та вдруг заупрямилась. Уперлась пятками в прорезиненное покрытие зала! — Пойдём… — Марина, ты устала. Тебе нельзя перенапрягаться! – Лида вспыхнула и попыталась переубедить Мартышку, но это уже было невозможно. Слишком хорошо я её знал… Сто раз говорил себе, что нужно быть сдержаннее в выражении эмоций. Если Мартышка видела мой восторг – всё… Она готова была умереть на спортивном снаряде или на процедуре, потому что моя реакция стала для неё допингом, самым настоящим стимулом. — Марин, там два пролета и длинный коридор. Ты точно сможешь? – чуть склонился, чтобы в глаза заглянуть. — Ты рядом, – прошептала, и щеки стали красными, почти пунцовыми. И мы пошли. Медленно, шаг за шагом. Марина вздрагивала при виде белых халатов, но уже не падала, не сжималась, просто начинала дрожать от легкой паники, но это быстро проходило. Врачи сами не ожидали такого рывка. Они чрезвычайно осторожны в прогнозах, предупреждают, что очень часто после рывка есть откат, впадание в депрессию, приступы агрессии, полная апатия и голодовка. Нет, они не пугают меня, просто предупреждают, чтобы я был к этому готов. А я готов. Ко всему готов. Внутри меня столько боли, столько обиды и желания сжечь весь этот мир за каждую слезинку моей Марины, что ничто не удержит… Мы шли вдоль стеночки, аккуратно уворачиваясь от пациентов и докторов с каталками. И в какой-то момент она отпустила руку. Сама! Прижалась плечом к стене и стала шагать… Шаг за шагом. Робкие, неуверенные, еще слабые. Но сама. А я не дышал… Двигался за спиной, раскинув руки так, чтобы подхватить в любой момент, чтобы помочь, как только это потребуется. Но моя упорная девочка нервно отмахивалась. А когда мы подошли к палате, Марина остановилась и посмотрела на нужную дверь. На ней не было номера, который можно было бы запомнить. Она всё помнила… — Давай помогу? — Я сама, – она упрямо мотнула головой и развернулась, прижавшись к стене. Готовилась сделать два самостоятельных шага без опоры, чтобы просто войти в свою палату. И она их сделала… Быстрые, торопливые, а после схватилась за дверной косяк, ловя баланс. |