Книга Мэр. Цена предательства – любовь, страница 62 – Евсения Медведева

Я всегда опасалась мужской напористости. Сама не понимаю, с чем это связано, но чуяла в этом своего рода опасность. Слишком короткий шаг от настойчивости до одержимости и преследования.

Не ходила на спонтанные свидания, не отвечала на попытки знакомиться в сети, ненавидела дешевые подкаты в стиле: «Вашей маме зять не нужен?».

Меня пугало рвение, часто переходящее в агрессию. Мужчины почему-то решили, что настойчивость – это преследовать, обрывать телефон или демонстрировать полный контроль. Но только не со мной. Не было у меня времени получать негативный опыт, потом с ним справляться и делать выводы. У меня был ребёнок, поэтому я выбрала безопасную зону, где не будут ждать сюрпризы.

Я до сих пор не понимаю, как мы с Игнатом-то сошлись? Да, влюбилась. Но в него было просто невозможно не влюбиться! Красавчик, мускулистый, скромный, сдержанный. Но я же не подозревала, какой концентрации дерьмо кипит у него внутри.

А Каратицкий другой. Он говорит – я слушаю. Он рядом, а я взгляд его ловлю.

Малейшее касание, и меня пронзает сотней медицинских иголок.

Но самое страшное, что я верю совершенно незнакомому человеку. Живу с ним в одной квартире, неожиданно для самой себя сплю в одной кровати, готовлю завтрак и бесспорно подчиняюсь его графику.

Да, у меня есть причина… Но что-то мне подсказывает, что я лгу самой себе.

По пути в салон красоты, где меня ждали, мы с Гошей заехали к Ленке, забрали планшет, и я лично прошуршала его вдоль и поперёк. Кроме тонны бесполезных фото, архива с лекциями и моих методичек там ничего не было.

А значит, я чего-то не вижу.

Если предположить, что у Оли есть компромат, то он наверняка в цифровом виде!

И получается, мест хранения немного: флешка, планшет, компьютер…

Стоп. Стоп…

Вздрогнула, да так резко, что визажист вскрикнула от неожиданности.

— Я сделала больно? Виктория, с вами всё хорошо? – она засуетилась, вокруг кресла вмиг собрались все мастера, включая директора салона, вид которого выдавал предынсультное состояние.

— Простите, мне нужно позвонить, – я встала, забыв посмотреть в зеркало. А как только обернулась, тут же впечаталась в грудь приставленному охраннику, чья рука была на кобуре. – Георгий, а можно как-то связаться с Константином Михайловичем? Или он занят?

Стыдно признаться, но телефона собственного мужа у меня до сих пор не было. Боже, какой позор и прокол! Но Георгий коротко кивнул и обернулся, одним взглядом разгоняя собравшуюся толпу.

Готовили меня в приватной зоне, отгороженной от общего зала ширмой из реек. Гоша набрал номер, протянул телефон и тактично вышел, встав ко мне спиной в проходе, мониторя пространство, чтобы никто не смел подслушать.

— Алло! – гаркнул Каратицкий, и я тут же осела в кресло…

Я даже не думала, что он может вот так… Резко, грубо, обезоруживающе.

— Константин Михайлович, это я… Простите, что потревожила, но не могли бы вы…

— Вика, а почему ты… Чёрт, я не оставил номер? Вот болван, – он внезапно рассмеялся, и от этого звука мураши страха и ужаса разбежались по сторонам. – Что случилось?

— Константин Михайлович, а где мой компьютер? Мы так судорожно собирались в ЗАГС, что я не помню, где все мои вещи. Всё осталось в том деревенском домике?

— Они у меня в багажнике, кажется, – Ксотя задумался, выдерживая паузу. – А что случилось? Тебе срочно? Могу отправить охрану.