Книга Мэр. Цена предательства – любовь, страница 72 – Евсения Медведева

Зажмурился, пытаясь развидеть это, но мозг запечатлел эту картинку как заставку.

— Расскажи о себе, – вдруг прошептала Вика. – Кто ты?

— Родился и вырос здесь, поступил на факультет госслужбы, но на втором курсе стало так тошно. Я находился под колпаком, в тени отца, чьи правила были уставом для молодого юнца. А я так не хотел жить. Собрал вещи и уехал вместе с Раевским вглубь Урала.

— Правда? – Вика поёрзала, а потом перевернулась. Поправила подушку, легла лицом, а в мою ладонь легла её рука. – Вот просто удрал?

Вика была бледная, под глазами залегли тени, зато взгляд стал живым, полным интереса. Женщины… Что им ещё нужно для поднятия духа? Открыть свою копилочку секретов. Вот и Вика на миг забыла о том, что свалилось на неё, позволила себе просто поговорить.

— Да. Отец ещё года два пытался шантажировать, пытаясь вернуть блудного сына.

— И когда вернулся?

— Спустя пятнадцать лет, – я вдруг рассмеялся, понимая, как это звучит со стороны. – Продал сеть ресторанов, решив помочь отцу. Он думал, что я займу его место, но планы поменялись.

— Прокофьев все время твердит про какую-то стройку. Что он имеет в виду?

— Мятежный и Сталь предложили нам вписаться в реконструкцию старого санатория. Площадь огромная, любой Хилтон позавидует! Собственно, с этого всё и началось.

— А кто твои друзья? – Вика моргала все медленней, замирая с закрытыми веками на пару секунд, и снова распахивала подрагивающие веки. – Расскажи!

— Они просто отличные мужики. С ними хоть в бой, хоть в разведку. А ещё они почти все счастливы в браках, я был последним из могикан.

— Почему был?

— Потому что ты лишила девственности мою страничку в паспорте. Всё, спи, а то заболтала меня, – я хотел чуть сдвинуться, но Вика вдруг вцепилась в мою ладонь, уложила её себе под щеку и почти мгновенно засопела.

Было неудобно, мы ютились на узкой больничной койке, от белья пахло хлоркой, из коридора доносились суетливые шаги медперсонала, где-то вдали плакал ребёнок, но здесь, в уютной темноте, было так хорошо и спокойно, что и я сам вырубился по щелчку пальцев.

* * *

Утро было солнечным, прошли и тяжёлые свинцовые тучи, и муторные мысли, и переживания.

Вика спала, свернувшись в калачик, до сих пор не отпуская моей руки.

Эх… Надо бы разбудить её, чтобы вместе пойти на пресс-конференцию. Но я так и не решился. Пусть поспит…

Сотрясение мозга легкое, на её обморок повлиял больше скопившийся стресс, чем удары Прокофьева, но прессе об этом знать не следует.

Я аккуратно встал, на цыпочках вышел в коридор, где на скамейке уже распивали кофе Раевский, Мятежный и Вьюник. Денис протянул мне стаканчик бодрости, вопросительно кивнул на дверь, а когда я отмахнулся, друг понимающе затряс головой.

Не надо её в это втягивать.

Вика права в одном – эта жизнь, к которой у меня иммунитет с детства, для неё чужая и враждебная. И в очередной раз подвергать ей стрессу просто не было ни малейшего желания.

— Пресса уже с шести утра караулит у центрального входа. Главврач даже вызвал ментов, чтобы блюли порядок и не мешали работе больницы, – Денис был спокоен, протянул мне портплед с костюмом и махнул в сторону ординаторской, где, очевидно, мне было позволено собраться.

— Как Виктория Олеговна? – Мятежный вошел следом за мной, сел на подоконник, осматривая небогатый интерьер комнаты, используемой под склад старой мебели.