Книга Подкидыш для Магната. Сюрприз из прошлого, страница 29 – Евсения Медведева

Морозов уже ждал меня на парковке, а на заднем сиденье сидела Алекса. Девочка засияла, увидев меня, а потом смущенно опустила глаза, прикрывая новые розовые штанишки и такую же курточку с яркой вышивкой.

— Привет, Алекса, – впрыгнул на заднее сиденье и демонстративно пристегнулся, дабы не подавать дурного примера. Дети и без взрослых превосходно учатся плохому, поэтому пусть учится, но не от меня.

— Здравствуйте, Горислав Борисович, – она сложила руки на коленях, как прилежная ученица.

— Как прошёл день? – я махнул друзьям, выбежавшим на парковку следом за мной, и мы выехали с подземного паркинга, цепляя кортеж охраны.

— Мы с тётей Катей лепили пельмешки. Она сказала, что вы их очень любите.

— Их все любят, Алекса, – почему-то я рассмеялся и отбросил сумку с компьютером, решив чуть нарушить привычный ритуал. – А ты любишь?

— Люблю, – хихикнула она в ответ. – Со сметаной или со сливочным маслом. Мама мне не разрешает майонез. Но больше всего я люблю бантики.

— Какие бантики? – прошептал, а у самого смех в горле застрял. Я вдруг вспомнил, как перед праздниками мы чуть ли ни всем подъездом садились лепить пельмени, а для маленькой Марфы мамы из остатков теста скручивали пустые бантики, которые она уминала со сливочным маслом.

— Ну и правильно. Вы съездили к врачу?

Катерина наотрез отказалась от идеи найти няню для Алексы. Топнула ногой, впервые продемонстрировав несогласие со мной. Женщина, вырастившая пятерых детей, прекрасно понимала, что найти няню – миссия сверхсложная. Да и я ей доверял, как самому себе, потому и спорить не стал. Оставил им в помощь недовольного Морозова и отбыл в офис с охраной.

— Да, я даже не плакала, – девочка задрала рукав и продемонстрировала небольшие ранки.

— Ты молодец.

— А как мама? – Алекса спросила это тихо, аккуратно, будто сама боялась услышать ответ.

— Сейчас приедем в больницу и всё узнаем. Врач может нас к ней не пустить, но без подробностей мы не уедем. Поэтому пообещай, что ты не будешь расстраиваться и плакать. Хорошо?

Долетели мы до клиники как-то слишком быстро. Пока Алекса возилась с ремнём, я сам открыл дверь, подхватил её на руки и в сопровождении Морозова рванул на нужный этаж. Алекса дрожала, еле слышно хныкала, а сама сжимала руками меня за шею, сама того не замечая, довольно больно оттягивая мои волосы.

Но наше воодушевление погасило серое выражение лица доктора, вышедшего из палаты. Петрович заверил нас, что операция прошла более чем успешно, но посещения запрещены. Не помогли ни мои угрозы, ни слёзы Алексы, Петрович категорически упёрся. И вот тут Алекса не выдержала, разрыдалась так, что жутко стало.

И чем мы больше её успокаивали, тем громче она плакала. Огромные слёзы ручьём лились, а моя рубашка намокла так, что прилипла к телу.

— Алекса, с мамой всё хорошо. И как только будет можно её увидеть, нам тут же позвонят, и мы приедем, – легонько поглаживал её по спине, пытаясь найти нужные слова, но в голове было пусто, как в банке, и эхо гуляло. – Ну что мне сделать, чтобы ты перестала плакать? Хочешь мороженое? Или аттракционы? Просто скажи, чего ты хочешь, и я всё сделаю.

— А мама говорит, что покупать тишину и спокойствие непедагогично. Взрослые так показывают своё неумение договариваться, – заикаясь, прошептала Алекса, вытирая слёзы о мой пиджак.