Книга Подкидыш для Магната. Сюрприз из прошлого, страница 30 – Евсения Медведева

— Ну, пойдем тогда договариваться, – не выдержал и рассмеялся.

Сидеть тут смысла не было, Петрович был как скала, поэтому пришлось прижать к себе Алексу и спускаться обратно на паркинг. Она не отпускала моей руки, продолжала прижиматься, игнорируя и новое детское кресло, и даже косой взгляд Морозова.

Не знаю, что на меня нашло, но спорить с ней не было ни малейшего желания. Игнорировал и телефонные звонки, и сообщения, и даже ни разу не открыл ноутбук. И при этом почему-то не испытывал никакого раздражения.

Этот милый рыжий подкидыш слишком круто поменял мою жизнь. И чувство это такое странное, оно берет почему-то за душу сильнее, чем выдуманная плаксивая драма, тут нечто другое.

Рассматривал спящую на моих руках девочку и не мог отвести глаз. Все те же длинные ресницы, чуть вздёрнутый носик с похожей горбинкой и искусанная верхняя губа, над которой застряла слеза. Горькая, чистая, детская.

Она просто безумно походила на Марту! До мурашек… Словно я вернулся в прошлое. Казалось, сейчас постучат в дверь и позовут играть в футбол, а на трибуне будет сидеть Марфуха и играть в свои куклы.

Чёрт… Это какой-то флешбэк, параллельная вселенная, в которую меня закинули по ошибке. Ну какова вероятность, что соседская девчонка, которую ты не видел почти двадцать лет, появится в твоей жизни с ребёнком на руках? Вероятность – ноль. А вот у меня всё через одно место: и ребёнок на руках, и девчонка соседская при смерти.

— Дядя Гора, – Алекса распахнула глаза, лишь когда мы въехали в посёлок. Девочке словно стыдно стало, она соскользнула с моих колен, опустила руки и… холодно стало… Будто в прорубь провалился. Руки закололо, а вдох застрял занозой в горле. Смотрел, как разжимаются детские пальчики, и пытался разобраться в природе этого ощущения.

Почему мне не хочется её отпускать?

Глава 15

— Спасибо, было очень вкусно, – Алекса аккуратно спрыгнула с кресла, а потом взяла свою тарелку и вприпрыжку бросилась на кухню, чем ошарашила Катерину.

— Оставь её, Кать, пусть делает то, к чему привыкла. Хватит с девочки потрясений, – я рассмеялся и убрал с колен салфетку, посматривая на кухню, где Алекса прилежно мыла тарелку, стоя на цыпочках у раковины. Она тщательно вытерла её и вдруг замерла, смотря на сушку, до которой при всём желании было не дотянуться.

— Алекса, поставь, я всё уберу, – подскочила Катерина и бросилась на помощь. – А потом мы с тобой умоемся и пойдем спать, да?

Катерина махнула своей помощнице, чтобы убрала со стола, а сама взяла девочку и повела на второй этаж.

— Спокойной ночи, дядя Гора, – Лекса улыбнулась и помахала мне на прощание.

— Пока…

Сказать, что работа не шла на ум – ничего не сказать. В голове пусто, а в груди – перманентная тревога. Я уже трижды звонил Петровичу, и каждый раз молился, только бы не услышать плохих новостей. Алексу взорвало от запрета на посещение, а что будет, если случится что-то непоправимое?

Ворочался с боку на бок, пытаясь уснуть. Вот только простынь горела, мозг плавился. За стеной спал ребёнок… Чужой ребёнок, смотрящий мне в самую душу и совершенно уверенный в том, что я – отец. И мне было дико стыдно! Безумно стыдно за разочарование, за грусть и тоску в глазах малышки. Ребёнок не мой, а вот груз ответственности как родной лёг мне на плечи, будто по меркам соткан.