Книга Друг моего сына. Мой сладкий грех, страница 17 – ДОМИНАТРИКС

Как же быстро он нашел утешение в объятиях какой-то потасканной тетки.

Разворачиваюсь на каблуках и почти бегу к выходу.

— Кир, ты куда?! — недовольно выдает тетка.

Слышу, что он бежит за мной.

Хватает меня за руку и разворачивает лицом к себе.

— Да подожди ты, Ев! — рычит парень, от которого пахнет каким-то травяным алкоголем.

— Ты спишь со всеми своими клиентками? — выплевываю ему в лицо.

— Пошли, — тащит меня куда-то. — Не здесь!

— Да отпусти ты ее! — продолжает глумиться его тетка. — Она ничего не понимает.

Он тащит меня по какому-то техническому коридору, и мы выходим с черного хода.

Здесь безлюдно и припаркован его внушительный мотоцикл, поблескивающий хромированными частями.

— Пусти ты меня! — толкаю парня в грудь.

— Нет, — прижимает меня к себе. — Меня заебло все это, Ев! — орет.

Понимаю, что Кир прилично так под градусом. Он еще более развязный в таком состоянии, и меня это заводит.

Замолкаю и смотрю на него, схватившись за мощную шею своего юного любовника.

— У тебя что-то было с ней? — спрашиваю ревниво.

Сейчас значение для меня имеет только это. Ревную его до умопомрачения.

— Я хочу только тебя, — отвечает и сдирает с меня плащ. — Прямо здесь хочу. И получу свое.

КИР

Она никогда не выбирает меня. То гонит как собаку ради Макса, то упрекает, словно это я залез на ту клиентку.

А я просто был бухой, чтоб жестко ее послать. Не смог бы Еве изменить. После всего, что между нами случилось, у меня бы уже не встал на другую.

Еще хочу. Зол как черт. В венах только алкоголь и адреналин, и прямо сейчас плевать на все. Есть только дикое желание владеть ею.

На Еве та же пижама. На ней мои следы. Мой запах.

Блядь, попал.

Не могу без нее, и топтать себя не позволю.

Голова выключается. Одни инстинкты, когда она так близко, когда ее запах врезается в легкие.

— Кирилл… — дрожит в моих руках.

— Замолчи, — обрываю и впиваюсь в губы поцелуем.

Кусаю их, упиваюсь ее вкусом. Проникаю в рот языком, трахаю его, вылизывая ее.

Одной рукой прижимаю к себе, а другой безжалостно сдираю тряпки, которые скрывают ее тело от меня. Они трещат, слетают с нее жухлыми листьями.

Толкаюсь пальцами в ее щелочку. Мокрая, горячая, вся течет смазкой.

Ева громко стонет, извиваясь на моих пальцах.

Находит на ощупь молнию на моих джинсах. Расстегивает, пытается достать член.

— Иди сюда, — хватаю за талию.

Сажаю ее голой попкой на топливный бак.

Да насрать мне, что мы на улице. Похер, что кто-то может увидеть.

Пусть хоть на время выберет меня.

Сука!

Мне безумно больно от ее взгляда. И так хорошо, что я буду, наверное, херов скорострел.

Спускаю штаны и дергаю ее за бедра. Держу, балансируя ее на совсем небольшом топливном баке.

— Я тебя хочу, — ее дрожащий голос ножом под ребра.

Хочет, когда ей удобно. А когда потрахаемся, опять скажет свое знаменитое: “Пошел вон, мальчик”. А я ведь хочу любить ее, хочу все отдавать. И взамен мне нужно просто, чтоб Ева не слала меня на хер.

Толкаюсь в нее грубо и сразу глубоко. Вскрикивает и сжимает меня ногами так, что мои ребра впиваются в мякоть ее бедер.

Сжимаю талию и насаживаю до боли в яйцах. Глубже, мокрее, горячее.

Как жить без нее?

— Хороший мой, — Ее голос срывается.

Ева хватается за меня, прижимается голой грудью со вставшими сосками.