Книга После развода. В его плену, страница 3 – Мария Устинова

— Ладно, послушай, детка, — Эдуард подходит вплотную. — Мы разводимся.

— Мелания…

— Что — Мелания? — терпеливо, но с вызовом переспрашивает муж, сунув руки в карманы брюк.

Движение выглядит агрессивно.

— Моя подруга. Вы с ней… Она беременна, — выдавливаю я.

— Знаю. Эта шалава уже сказала. Не надо закатывать истерику, я взрослый мужчина. У меня есть потребности. А то, что ты здесь увидела на столе — это я праздновал. Наш развод. Адвокат только что передал заявление.

— Почему?

Слезы текут градом.

С мольбой пытаюсь найти ответы в его глазах.

— Не ломай голову, дорогая, — Эдуард холодно улыбается. — Просто ты мне наскучила. Так бывает. Я очень богатый человек, а ты девка из кордебалета. Пришло время расстаться. Ну что, готова подписать брачный договор?

Брачный договор?

Ошеломленно смотрю на него.

Он подготовился.

— Не сверкай глазами. Все решено. Найдешь нового спонсора — вперед, не буду мешать карьере. Пой, птичка. Взамен отказываешься от всего.

— Мне нужно проконсультироваться с юристом, — дрожащим голосом произношу я, и Эдуард начинает смеяться.

Искренне, от души.

— Послушай, Инга. Мне кажется, ты не поняла. Я дал тебе все, — Эдуард наклоняется, проникновенно глядя в глаза и сжимает кулак у меня перед носом. Это не угроза — он так подкрепляет слова. — Тебе не на что было жаловаться. Мечтала петь — пожалуйста. Хотела шмотки, цацки — все для тебя. Но уходя, ты ничего не забираешь. Поняла?

Сглатываю.

Я действительно ни в чем не нуждалась. Он платил за мои песни. Мою внешность. Даже за мою благотворительность.

— Чтобы я больше не слышал от тебя эту ересь про юриста. Все будет только так, как я сказал, усекла? Еще раз вякнешь об этом — я попрошу Глеба тебя успокоить. Скажи спасибо, что отпускаю живой.

— Что произошло? — шепчу я. — Что случилось, Эд, прошу скажи… Мелания что-то обо мне рассказала? Она меня оговорила?

Он желчно смеется, глядя с презрением.

Как на дуру.

Но еще утром я готовила ему завтрак: его любимая яичница с морепродуктами, и все было отлично.

— Эта шалава ни при чем. Ребенка я не брошу. Но она — женщина умная. Понимает, когда нужно промолчать, а ты нет. Можешь остаться моей любовницей после развода.

То есть, я устраиваю его, как женщина, но не устраиваю, как жена?

Последняя фраза словно размораживает меня.

— Что ты себе позволяешь⁈ — бью пощечину, меня трясет от этого цинизма. — Я ухожу!

Направляюсь к двери, когда догоняет спокойный голос:

— Глеб, за волосы тащи эту дрянь сюда.

Телохранитель хватает меня за волосы и зашвыривает в кабинет. Падаю на ковер, и понимаю, за что все это.

— Прости, прости, что тебя ударила!

Рыдаю, пока Эдуард возвышается надо мной, как исполин.

Он высокий, уже не молодой, но матерый и крепкий, что привлекало когда-то.

А теперь вздрагиваю, когда он резко вытаскивает руку из кармана.

— Женщины не должны поднимать руку на мужчин. Запомни это.

Меня накрывает его тенью.

— Я больше не буду! Прости.

— Рад слышать.

Он спокоен.

Абсолютно! И это хуже пощечины, хуже рывка за волосы, от которого болит половина головы, хуже всего.

Безразличие разбивает сердце.

Разламывает, как спелый гранат, марая пальцы красным.

И это делает мой любимый муж.

— Что случилось? — смотрю снизу вверх заплаканными глазами. — Я не понимаю… Мы даже никогда не ссорились… Что произошло?