Книга После развода. В его плену, страница 40 – Мария Устинова

Влад отодвигается — мокрый из-за меня. Все еще держит за плечи, словно боится, что опять начну биться в истерике.

В зеркало не смотрю.

Он закрывает шкаф, чтобы я себя больше не видела. Боже, как все болит.

— Хочу пить…

Вцепляюсь в край ванной и утыкаюсь в руки лицом.

— Пить хочешь? Ладно, подожди.

Он уходит, оставив в ванной одну.

И сразу хочется орать.

Чтобы он вернулся. Побыл со мной, спас от мыслей и воспоминаний, разрывающих на части.

Он сказал, что я стала его рабыней.

Я согласна, если он спасет меня от них. Будет рядом. Я стала его рабыней не потому, что он так решил. Просто судьба так распорядилась. Я больше не могу быть никем другим.

Дик возвращается с бутылочкой воды и соломинкой. Опускает в горлышко.

— Получится?

У меня губа прокушена.

Я не помню, кто это сделал. Может Лука, или кто-то из его друзей… Или я сама, чтобы не разжали рот.

Меня снова трясет.

Через трубочку не могу тоже.

Мне холодно, но я безучастно сижу в остывающей воде.

— Помыться тоже не сможешь?

Он включает душ и находит свою мочалку. Гель для душа пахнет мужским парфюмом. Дик льет его щедро, моет меня, как куклу.

Затем заставляет поднять голову и смотрит в глаза.

У него больной вид.

На щеке остается пена от его прикосновения.

— Инга, — повторяет Дик и сглатывает, словно еще не может привыкнуть к настоящему имени. — Встань.

Я могу подняться только с его помощью.

Стою в потоках воды, закрыв глаза. Меня качает, пока он обдает меня водой. Затем набрасывает на меня, мокрую, свой халат, и несет в спальню. На ту самую кровать, где еще недавно нам было так сладко. Где потом насильно меня взял его брат…

Он уходит, а я сжимаюсь в комок, спрятав лицо в ладони.

— Давай так попробуем.

Дик возвращается с чайной ложкой.

— Посмотри на меня, — наливает воды и подносит к губам.

Пробую попить.

Так лучше, но все равно больно.

Зато в пересушенный рот попадает первый глоток воды. Жадно пью, кашляю, поперхнувшись.

— Почему ты разводишься с Сабуровым?

Вопрос из прошлой жизни. Он действительно хочет знать это сейчас?

Но послушно отвечаю:

— Не знаю. Вчера, — замолкаю, пытаясь понять, точно ли это было вчера, в голове все в свалку, — он внезапно подал на развод.

— Внезапно?

— Моя подруга забеременела от него. Я поехала разбиться… А он был не один. Напал на меня.

— Напал?

— Велел охраннику оттаскать за волосы. Сказал, что адвокат повез заявление на развод.

— Как же ты оказалась в клубе?

— Должна была идти Мелания… Но она была беременна. И тогда Эдуард сказал, что пойду я. Заставил меня. Я должна была сесть за твой столик.

Он молчит.

Дает еще ложку воды.

— Ты что-нибудь знаешь про общак?

— Нет. Прости, нет. Я бы сказала… И кто убил твоего брата, тоже не знаю. Лука меня допрашивал…

— Успокойся, — он гладит сгибом пальцы по щеке. — Я тебе верю. Сабуров не может быть причастен к смерти Дениса. Мне интереснее общак… Сабуров что-то говорил про меня?

Морщусь, пытаясь вспомнить.

Владу я хочу помочь. Быть полезной.

Быть полезной для него — важно для выживания.

— Они знали, когда ты прилетаешь. Эд боялся за тобой следить. Решили послать меня.

— Он собирался за границу? Покупал билеты? Говорил о переезде?

— Нет.

— Значит, кто-то его крышевал. Инга, твой муж присвоил большие деньги, которые ему доверили. Он должен был как-то проговориться. Ты ничего не замечала?