Книга После развода. В его плену, страница 94 – Мария Устинова

— Здравствуй, Влад.

Сдавленный, отстраненный.

Она собиралась с силами, чтобы взять себя в руки.

— Соболезную, — отстраненно говорит он. — Что вы хотели?

Между ними всегда была ледяная стена. Тетку не в чем упрекнуть, все что делала — она делала хорошо.

Но этот холод, природу которого он не понимал, был всегда.

Он платил той же монетой.

— У Павла инфаркт, — так же ровно и холодно произносит она. — Теперь ты доволен?

— … Лука разгромил вчера клуб, похитил сотрудника, сегодня видел с утра запись, где угрожает его шлепнуть, Дик…

Меня будят незнакомые мужские голоса.

В окна льется свет.

Накануне вернулись поздно — я уснула в машине. Набрасываю халат и выхожу из спальни.

— Доброе утро, — при моем появлении все замолкают.

В холле Спартак и пара крепких парней. Влад одет, выбрит и пахнет парфюмом, словно давно встал.

— Ты уходишь?

— Иди сюда, — Влад отводит меня на кухню.

Я еще теплая, разморенная сном и солнечным светом. Без мыслей в голове, без боли. Так не хочется просыпаться.

— Я уезжаю по делам, с тобой останется Спартак.

— Можно с тобой? — запускаю руки под лацканы пиджака, как будто это его остановит.

— Нет.

— Что-то изменилось?

Я все еще надеюсь, что имя «Лука» было просто бредом на грани сна и реальности. Что мужчины не о нем говорили.

— Тебе лучше остаться, я еду по делам.

— Влад… — выдыхаю я.

Не знаю, что хочу сказать: не бросай меня?

— Чем быстрее я разберусь с землей и Сабуровым, тем будет лучше, — Влад целует меня в висок на прощание. — Тебе рисковать нельзя. Один раз покушались, попробуют еще. Ты дома.

Он выходит, а я прячусь обратно в спальню. Слушаю, как Спартак хозяйничает на кухне, потом стучит в дверь:

— Эй, ты есть хочешь?

Дик еще и своих приучил, что меня нужно кормить, тормошить, присматривать.

Но я уже не скована.

Думала, будет хуже.

Но то ли солнечный утренний свет вернул меня, то ли Влад.

Сумка из дома лежит на столе.

Я забрала только ноутбук, и тот не включала. Ни одного платья не взяла, ни одной вещи. Да они и так были выброшены из гардероба и валялись на кровати, полу, комками.

Лучшие платья Мелания забрала.

Забрала все украшения.

Рылась в моей косметике, белье, в моей жизни.

Видела, как меня…

Закрываю лицо со вздохом.

И раз…

Почти сразу я замолкаю.

Думаю о Владе, о том, как вчера он успокаивал меня. Когда за тебя угрожают — не так тошно жить.

Не знаю, что буду делать, если Мелания выполнит угрозу. Мои знакомые, поклонники, коллеги — все увидят, как меня насилуют вшестером…

Это все равно, что умереть заживо. Умереть социально, как минимум.

Но с другой стороны…

Здесь я в безопасности. Здесь все и так знают о моем падении, а дорога назад закрыта.

Даже если Мелания из мести разбросает запись, разве она добьется цели?

Я уже не Инга Сабурова и больше никогда ею не стану.

И из квартиры Дика не выхожу, пальцем показывать некому.

Тяжело встаю с кровати, запахнув халат. Лучше бы Влад остался. В ванной умываюсь, даже наношу на лицо крем, убираю в пучок пышные волосы.

Что они говорили про Луку?

Это имя грызет.

От него внутри все леденеет.

И раз…

Снова вспоминаю Дика.

Как целовала его в машине за слова — «моя Инга».

Да, я хочу быть его.

Понимаю, что ему не слова нужны, совсем не слова…

— Все нормально? — интересует Спартак, когда появляюсь на кухне.