Книга Только твоя, страница 80 – Виктория Королёва

Давид останавливает мою робкую попытку с поцелуем, что сразу же опустошает мой резерв до минимума. Пристыженно опускаю глаза, мужчина это замечает и тут же поднимает за подбородок врезаясь в мой рот. Целует жёстко, стараясь не задевать уголок губы, что ощутимо щиплет. Выдыхаю в перерывах, ощущая головокружение. Держусь за плечи трепеща от ощущения перекатывающихся мышц под пальцами. Поцелуй, несмотря на напор, сладкий до безумия. Сердце в клочья пробивая рёбра. Мне мало. Так мало его, что готова кричать и требовать. Пальцы подрагивают в тон сознанию.

Отрываем друг от друга, когда дыхания уже нет. Как два безумца на краю вселенной смотрим друг другу в глаза.

Давид прижимается своим лбом к моему и прикрывает веки, а я не могу, смотрю, касаюсь лица. Запоминаю. Хочу, чтобы он смотрел, просто открыл глаза и смотрел своим безумным взглядом, который давно заволокло тьмой.

— Я сравняю бизнес твоего отца с землёй — это дело принципа. Такая мразь не может спокойно жить. Теперь не дам.

Перехватывает дыхание.

— Не надо, пожалуйста. Он в своём праве, понимаешь? Он может так, потому что мне нельзя… И мама, там мама и сёстры… И я не хочу, чтобы ты пострадал. Это я виновата и мне от…

Пресекает мой поток слов одним прищуром, а я зажимаю рот рукой. Градом слёзы по щекам. В нём столько решимости и злости. Сделает. Точно сделает. А я не хочу этого. Последствия слишком реально, чтобы вот так их игнорировать.

— За родных не переживай, я всё решу. Но папаша твой сам подписал себе приговор. «Прости, — говорит, жёстко отступая на шаг, — я не обладаю всепрощением».

Слова мимо ушей, я выхватываю только часть. Кровь давно заледенела в жилах превращаясь в кисель.

— Почему ты хочешь это сделать? — сипло хриплю.

Его бесит мой вопрос. Я вижу это в дёрнувшемся уголке губ, в тяжелом дыхание. Настроена на его эмоции на сто процентов.

— Потому что ты моя, всегда была и всегда будешь.

Грустно улыбаюсь, у него так легко всё. Всё на максималки выкручено. Полумер не приемлет. Максималист. Понравилась девочка, своего так и не взял, вот и обида номер раз, обида номер два — это то, что игрушку отнимают. Золотой мальчик просто не знает, как спокойно пережить этот момент. Не привык, не наигрался, ещё хочет.

— Мне нравится, когда ты улыбаешься, даже сквозь слёзы, — тихо шепчет, — у наших детей должна быть твоя улыбка.

Ржавым ножом по оголённым нервам. Слова, прозвучавшие патокой, на самом деле вбили последний гвоздь в мой гроб. Он всколыхнул зияющую рану.

— Давид…

Подходит ближе, прижимает тесно, позволяя дышать собой. Горячий и разъярённый. Он старается держаться со мной мягче, я чувствую это и благодарна. Наши минуты закончились и эти его объятия как прощание. Колкое, больное, такое нужное, но прощание.

Мне бы так хотелось, чтобы всё было иначе, но…

— Не говори ничего. Поспи. Я скоро вернусь.

Вцепляюсь в руку, не опуская, мгновенно ощущая липкий страх. Смотрю в глаза с мольбой не уходить, мне нужна ещё секунда. Просто секунда в его руках, не важно какие цели он преследует, я эгоистично думаю лишь о своим чувствах. Но Давид трактует моё поведение по-своему.

— Сюда никто не войдёт. Больше не надо бояться.

Смотрю как он уходит, как разворачивается у двери, как обеспокоенно смотрит, но всё же выходит, а я опять остаюсь одна. Полностью не понимая кто я, зачем я и самое главное, что будет дальше.