Книга Только твоя, страница 82 – Виктория Королёва

— Нужно попробовать взять разрешения у Рашида.

Брови летят вверх.

Мой дед не общался с нами много лет, как, впрочем, и родной отец мамы, мы как прокажённые были для них. Один поругался с отцом лет десять назад, а второй выдав дочь замуж, знать забыл, как её зовут. Такая вот история великой любви в семье. За закрытыми дверями может быть всё что угодно. У каждой семьи свои скелеты в шкафу. Наши вот такие. Тут не чем гордиться, в своей семье я бы этого не хотела.

— И как? Он же знать не хочет нас. Как он даст разрешение, мама… Никто не отпустит их… мам….

Срываю голос до шёпота, знобит.

— Я попрошу, — склоняет голову.

В мамином взгляде такая вере, что объять руками невозможно… Мне тоже хочется верить, только вот я реалистка.

— Пока ты будешь пытаться связаться, отец может сделать всё что угодно, даже спрятать их, мама…

— Нихрена он не сделает, — разрывает пространство голос Давида, вздрагиваю и оборачиваюсь к двери. — Вот держи, — на колени летит ещё одна папка с бумагами, пальцы намертво сжимают холодный пластмасс. — Я же сказал, что всё решу.

Передаю папку маме, а сама на него смотрю не зная, что сделать и как реагировать, единственное на что меня хватает это на тихое:

— Ты не лгал…

Бровь издевательски ползёт вверх. Ведёт себя развязно, как и всегда. В глазах черти скачут. Испытываю двойственные чувства. С одной стороны обжигающий стыд, с другой трепет при его виде.

— Конечно, тебе ли не знать, насколько я хороший мальчик.

Мгновенно густо краснею, а он продолжает издевательски хмыкать. Мне стыдно, а он… Аллах… Одариваю негодующим взглядом пряча глаза тут же при виде широкой ухмылки. Меня так обжигает, что я могу соперничать с помидором в цвете щёк.

— О… Давид, как тебе удалось? — восклицает мама.

Шутливо разводит руками в стороны. Разворачиваюсь к маме.

— Что там?

Губы мамы дрожат, глаза шальные.

— Это отказ от имущества в твою пользу. Полный отказ. Азалия теперь всё что было наше — твоё.

Мама плачет и смеётся, закрывает руками лицо и продолжает улыбаться, а потом поднимается с места, чтобы обнять Давида, что немного удивляет последнего.

Продолжая улыбаться и практически пританцовывать на месте, мама уходит, но в дверях останавливается, заговорщически проговаривая:

— Аза, милая, отдыхай, увидимся завтра.

Мой шок размером в планету! ЧТО ПРОИСХОДИТ⁈

Голова отказывается думать напрочь! Имущество, отец…

Лёгкий щелчок дверного замка заставляет резко вскинуть голову вверх, чтобы натолкнуться на сжигающий взгляд. Дыхание на миг пропадает, а сердце с удвоенной силой бьётся.

— Что ты делаешь?

Тихо шепчу, смотря на то, как он плавно приближается, практически вплотную ко мне. Обдает волной жара, смятения.

— Скажи, а ты читала то, что подписывала?

Хмурюсь, но не теряю его из виду, наоборот отступаю на шаг упираясь в кровать икрами чтобы разорвать расстояние и продолжать удерживать взглядом. Давид не приближается, просто ухмыляется прокатывая по мне таким взглядом, что я краснею только от одних предположений.

А потом вдруг начинаю складывать дважды два, а ещё чётко осознаю, что нет, я просто поставила несколько подписей на документах даже не читая.

— Вижу проблеск осознанности в твоих глазах, — издевательски протягивает. — Я уже и не надеялся, что достучусь до тебя. Знаешь ли, ты оказалась непробиваемой.