Книга Только твоя, страница 84 – Виктория Королёва

Я банально растерялась. Он говорит так искренне, открыто, не стесняясь ни собственных эмоций, ни моей на них реакции.

— Аза… — тихо сквозь стон, — услышь меня хотя бы сейчас.

— Я слышу, — пересохшими губами.

— А теперь запоминай, потому что я скажу это сейчас, и мы больше к этому не вернёмся. Окей?

Напряжённо киваю.

— Да, я отказался. Да, был не прав. Тебя увидел и понял, насколько ошибся. Думал, что просто обманулся и постарался жить дальше, стараясь не встречаться с тобой чтобы не провоцировать самого себя.

— Ты надо мной издевался!

Укоризненно смотрит, а потом одним движением меняет нас местами. Делает это так быстро и лихо, что я успеваю только схватиться за стальные плечи. Мы оказываем в положение сидя, точнее сижу я, а он опирается спиной о изголовье кровати плотно обхватывая меня за ягодицы. Поза жжёт мозг. Настолько развязно и интимно, что пальцы немеют. Мы на кровати, я сижу сверху, а он обжигает своими ладонями мои ягодицы. Успокаивает только то, что сюда никто не войдёт, я помню, как Давид закрыл дверь.

Уму не постижимо. Я была с ним в душе, он меня касался так что от воспоминаний кожа горит, но всё это блекнет на фоне того, что происходит вот сейчас.

— Я никогда надо тобой не издевался и если ты вспомнишь, то я ВСЕГДА был честен с тобой, почему ты старалась этого не видеть одному Всевышнему известно.

Опускаю глаза, нет сил смотреть. Стыд обжигает щёки.

— Ты вбила себе в голову моего брата. — звучит жёстко, обвинительно, непримиримо, словно его злит одна только мысль о том, что я могла об этом думать.

— Я думала, что люблю… — слова даются с трудом.

Жестко обхватывает пальцами подбородок, смотрит так что пальцы ног поджимаются. Уровень тестостерона в пространстве резко скачет вверх.

— Когда любят, от пальцев другого мужика не кончают! — припечатывает.

Пошло, дико, остро.

Выкручиваюсь, но не даёт, заволакивает собой всё пространство, проявляет силу, но между тем не хочет сделать больно. Я замираю лишь тогда, когда это осознаю. Мне не страшно. Да, дико стыдно и слова эти удушливой удавкой на шее… Но Давид не несёт опасности. Поднимаю глаза и аккуратно кладу пальцы поверх его ладони, легонько пробегаю пальцами по коже чувствуя каждую вену. У Давида красивые руки, настолько что глаза режет.

— Всё настолько запутанно, что мне страшно…

— Уже нечего бояться.

У него всё легко… Мы такие разные, что страшно.

— И ты не будешь мне вспоминать, что я вот так сделала? Что вышла замуж за твоего брата? Что…

Слова застревают в горле, стягивает спазмом до чёрных мушек перед глазами.

Давид не отвечает он вгрызается в мой рот, сминая всё на своём пути к самой бездне!

— Ты моя, поняла?

Киваю, окунаясь в дурман откидывая голову назад, пока он кусает шею от чего у меня мурашки, пока нетерпеливо срывает блузку оголяя грудь, которая пока ещё скрыта бюстгалтером.

Безрассудно делаю шаг в самое пекло, всё хватит анализов, мыслей и прочего.

Ловлю Давида за лицо и поднимаю на один уровень с моим. Мы как два безумца задыхаемся, но бежим к обрыву.

— Я не верю.

Не говорю это в слух, но он словно читает все мои мысли.

Жесткая ухмылка на порочных губах.

— Не переживай, я тебе сейчас продемонстрирую.

Обхватывает губами сосок прокручивая между пальцами другой. Стон слетает сразу же. Что-то там глубоко во мне накаляется до самых пределов. Совсем скоро я забываю, что такое «нет», «нельзя», «страшно».