Книга Только твоя, страница 86 – Виктория Королёва

— Ты можешь.

Отрицательно качаю головой. Конечно, не могу, открыть руки это одно, открыть живот этого совсем нельзя.

— Аза… чем больше ты будешь стараться себя вести НАСТОЛЬКО правильно, тем больше я сделаю для того, чтобы ты вела себя по-другому.

— Мне что теперь на людях голой ходить⁈ — психую и начинаю злится.

Ухмыляется.

— Нет, на людях не надо, при мне можешь уже начинать.

Краснею в ту же секунду.

— С тобой как на пороховой бочке, — в сердцах восклицаю и не выдержав взгляда подтягиваю вещи прикрываясь.

— Зато как интересно! — в своей манере парирует и уже без наигранности, — Одевайся, — кивок на одежду, — а я пока пойду налаживать контакты с тёщей, вдруг пригодится.

Подмигивает напоследок и отстраняется.

— Я не могу… — с опаской кошусь на топ в своих руках.

— Есть два варианта. Первый, надеваешь это, — опять кивок на кучку одежды, — или второй, я выбираю что-то другое. Поверь, лучше первый.

Закрываю ладошками лицо давя истерический смешок.

Как только за мужчиной закрывается дверь соскальзываю с кровати и сразу к зеркалу. Придирчиво смотрю на лицо, осматриваю губу. Да, лопнула, но внутри, если не трогать, то и не больно. Губы, впрочем, всё равно припухшие… Как вспоминаю как целовалась пару минут назад щёки пунцовыми становятся.

Мне так страшно, но так хочется выйти из дома в таком образе, что пальцы покалывает. А ещё не хочется думать о первой части дня. Так много всего произошло и не произошло тоже… Это какая-то чехарда. Крутит и вертит до сих пор.

Зажмуриваюсь до боли. Просто не думать… не думать и всё. Давид же сказал, что всё решит, может быть хватит мне боятся⁈ Для девочки, которую воспитывали по принципу — мужчина всё решает, я слишком много стараюсь сделать сама. Видимо стоит вспомнить слова мамы и бабушки. Просто отпускаю, вот так махом. В конечно итоге я тут и собираюсь куда-то вместо того, чтобы сидеть в самолёте и бесконечно плакать представляя, что сделает отце по прилёту на родину.

Неожиданная мысль про отца сбивает спесь всего на пару секунд. Мне жаль, действительно жаль, каким бы он не был, он мой отец и этого не поменять. Но, я хочу жить, любить и свободно дышать. А ещё я самая неправильная дочь во вселенной…

Постояв минуту, решаю, что сделаю как просит, всё же теперь он решает, как мне выходить из дома можно, а как нет.

Улыбаюсь сама себе, тихо шепнув отражению в зеркале:

— Муж…

Надо же.

Всё ещё в голове не укладывается.

Иду на немыслимое. Разворошила всю косметичку давая себе волю. Хочу так.

В итоге, когда Давид возвращается в комнату переодевшись в другое поло, я в полном образе выхожу из гардеробной.

— Я смотрю, тебе понравилось, — тянет, оценивающе пробегая глазами и подмечая всё.

Опускаю глаза, видимо переборщила, увлеклась. Нарисовала себе стрелки зачем-то и губы эти какие-то слишком розовые, волосы в хвост забрала, открывая шею. Зря всё… Выгляжу скорее всего в его глазах как путана. Мгновенно расстраиваюсь и стыжусь собственного порыва.

— Смыть?

Спросила и внутренне сжалась. Толков от Давид не оправдывает моих ожиданий тем самым обескуражив ещё раз.

— Нет, — протягивает руку, — идём.

Радостно беру за ладонь в миг оказываясь прижатой к сильному телу. Охнуть не успела.

— Одно теперь бесит.

— Что?

— Помада на губах, которая не даёт тебя целовать.