Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 71 – Ольга ХЕ

Но Лео не остановился. Буря, что клокотала в нём, требовала выхода. Он стоял над поверженным телом, его грудь вздымалась, а багровый свет под кожей разгорался с новой силой. Он был ужасающе прекрасен и абсолютно неконтролируем. Его взгляд был устремлён в никуда, в какой-то свой внутренний ад. Вайолет увидела, как его рука снова сжалась, и её сердце упало. Он мог добить его. Сейчас, на глазах у всех.

Ужас сковал её. Но сильнее ужаса было пронзительное, физическое чувство его боли. Она чувствовала её в себе — этот всепоглощающий вихрь ярости и отчаяния, который угрожал разорвать его изнутри. Её дар кричал, требуя вмешаться.

Она не думала. Она вскочила с места, с грохотом опрокинув скамью, не обращая внимания на удивлённые взгляды однокурсников и возмущённый оклик магистра, и выбежала из аудитории. Она летела по коридорам, сердце колотилось где-то в горле, подпитываясь эхом его ярости.

Выскочив на плац, она застала кульминацию кошмара. Лео всё так же стоял над телом Гаррета, и его поза была позой хищника, готового нанести смертельный удар. Толпа вокруг — студенты, сбежавшиеся с соседних занятий, пара инструкторов — замерла в немом ужасе. Никто не смел подойти ближе. Они видели багровый свет, лившийся от Лео, чувствовали исходящую от него волну почти физического давления, и этого было достаточно, чтобы сковать их страхом. Они были зрителями в театре ужаса, завороженные разрушительной силой, которую не могли контролировать.

— Лео.

Её голос прозвучал тихо, но в звенящей тишине он прозвучал как выстрел. Он медленно, с трудом, словно через невероятное сопротивление, повернул голову. Его глаза были залиты багровым светом, в них не было ничего человеческого, только боль и гнев. В толпе прошел испуганный шепоток. Все смотрели на неё, на эту хрупкую девушку в тёмном платье, которая осмелилась подойти к чудовищу.

— Всё кончено, — сказала она, делая шаг вперёд, не обращая внимания на сотню пар глаз, впившихся в неё. Песок хрустел у неё под ногами. — Он побеждён. Всё кончено.

Он не двигался, борясь с внутренним демоном, который требовал продолжения. И тогда она подошла вплотную, преодолевая праймальный страх перед тем, что он мог в следующую секунду развернуться и ударить её. Она подняла руку и положила ладонь ему на грудь, прямо над бешено колотившимся сердцем. Его тело пылало жаром, как раскалённая печь.

— Дыши, — прошептала она, и её голос дрожал, но был полон твёрдой решимости. — Со мной. Вдох… выдох…

Он закрыл глаза, и его могучие плечи поникли. Напряжение стало медленно, с невероятным усилием, спадать. Он не обнял её, не прикоснулся к ней в ответ. Но он позволил ей остаться. Позволил ей быть своим якорем посреди этого хаоса, который он сам же и создал.

Только когда последние багровые прожилки на его коже померкли, а дыхание стало хоть немного ровнее, он открыл глаза. Теперь в них была лишь усталость и горькое отвращение — к ситуации, к себе. Он резким жестом головы велел подошедшим наконец-то слугам помочь ошеломлённому Гаррету, который начал приходить в себя и тихо стонать.

Не говоря ни слова, Лео развернулся и, всё ещё держа её руку в своей, потащил Вайолет прочь с плаца, оставляя за собой шепчущуюся, потрясённую толпу.

Их путь от учебного плаца до покоев Грифонов был тяжёлым, неловким маршем, растянувшимся в звенящей тишине. Лео шёл быстро, почти невменяемо, его широкая спина была отвернута от неё, а рука, сжимавшая её запястье, напоминала стальные наручники. Он не смотрел по сторонам, не замечая расступающихся перед ними студентов, чьи лица застыли в смеси страха и любопытства. Он вёл её, как трофей или как доказательство своей вины — смотрите, вот причина моего гнева, вот моя слабость и моя сила в одном лице.