Книга Большой игрок 1, страница 10 – Эрли Моури

— Какая нахрен Самгина⁈ Это все, Марфушка, ради искусства! Ради него в петлю полез! — отозвался я, чувствуя, как бой сердца постепенно стихает. Лишь бы оно снова не остановилось — еще раз умирать не хотелось.

— Как «ради ис… кусс… тва?..» — светло-карие глаза Марфы Егоровны дважды мигнули, она наклонилась, чтобы положить подушку мне под голову.

— Так! — ответил я, стиснув кулаки от напряжения, переполнявшего меня. — Для ебан*го театра. Сценка там такая, где надо повеситься. Я же артист или кто? Артист я, вот разыгрывал, чтобы натурально вышло. Не удержался, сука, на табуретке. Ноги задрожали и табурет сам из-под них вылетел.

— Какой театр, барин? Ну какой театр⁈ Разве вы когда-нибудь ходили в театр? Я врача позову! Сейчас побегу! К вам Лизку пришлю, пусть пока приглядит! — Марфа Егоровна встрепенулась и с необычайной проворностью для столь полного тела поспешила к двери.

— Какой театр⁈ — спросил я вслух, когда ее гулкие шаги стихли в коридоре.

«Хрен его знает какой. Называй любой. Хоть императорский. Или тут поближе есть Савойский. Там как раз сейчас идет интересная пьеса „Багровые ночи“. Скажи, что отныне ты в труппе», — магистр расхохотался.

— В трупе? — я приподнял голову. У Весериуса совсем скверное чувство юмора. Да, я в трупе этого мудака Рублева, но это совсем не смешно!

«В театральной труппе, Саш, — не подумай дурного», — поспешил пояснить он.

— То есть, этот господин Рублев никогда прежде отношения к театру не имел? — с недовольством уточнил я. — Хороший совет ты мне подкинул, Весер! Вернее, этот, Высер! Можно, я теперь тебя так буду назвать? Маленькая ложь всегда тянет за собой ложь большую и прицепом вагон неприятностей.

«Александр Васильевич, да ты успокойся. Ну сказал я так. Ляпнул, что первое пришло на ум. Я не рассчитывал, что появится служанка. Она как бы домой собиралась на ночь. Людской мир весел и непредсказуем, Саш. Принимай его легче, и на душе тогда будет легко. И не забывай: она всего лишь служанка. Ты не должен перед ней отчитываться», — магистр неожиданно появился передо мной так, что я вполне различал его полупрозрачную фигуру в полумраке возле серванта.

— Что делать теперь? — спросил я, приподнявшись. В горле что-то резало, першило, подкатывала тошнота. — И расскажи хотя бы самое главное об этом Рублеве! Как-то не хочется мне выглядеть идиотом, совсем потерявшим память!

— Чего делать… Обживайся, милейший господин Рублев. Обживайся и покрепче держись за мысль, что он — это теперь ты, — сказал маг. Его голос теперь доносился до моих ушей и звучал так, словно он стал обычным человеком. — В первые дни эта мысль очень важна. Некоторые пренебрегают ей, не могут расстаться с прошлым и делают много ненужных глупостей. Сейчас вставай и топай в свою спальню. Ложись на кровать, расслабься, в покое обвыкнись с телом, прими его, черт тебя дери! Это тоже очень важно! Тело надо принять и полюбить, иначе могут быть неприятности.

Следуя его совету, я встал. Ноги подрагивали. Почти так же часто, нервно, как у прежнего Рублева на табурете в последний миг.

— Где спальня? — хрипло спросил я, чувствуя, что от глубочайшего потрясения мои ноги сейчас сами начнут отбивать чечетку.

— На втором. Мы же через окно спальни залетели, — напомнил Весериус. — Да, кстати, Марфуша пошла за доктором — это плохо. Толковый врач должен понять, что в твоем случае… Вернее, в случае с повешеньем идиота Рублева как бы не выживают. Мне тут много пришлось постараться, чтобы это тело вернуть к жизни. В общем, лучше тебе избежать всяких объяснений. Скажи, что репетировал, а как табурет из-под ног вылетел, так успел схватиться за веревку, поэтому горло не сильно сдавило и позвонки остались целыми. Кстати, оно так почти и было на самом деле. А еще лучше гони этого лекаря — нехрен ему на тебя смотреть. И денег у тебя не так много, чтоб их докторам раздавать. Посему сразу с порога отправь его в светлый путь. Мож дать пару рублей, чтобы быстрее ушел.