Книга Большой игрок 1, страница 108 – Эрли Моури

К дому баронессы Ольховской мы подкатили со стороны сквера Железников. Вернее сказать, не дому баронессы, а солидной семиэтажке, где Аня снимала квартиру. Меня беспокоило, что ее уже могло не оказаться на месте, все-таки часы на башне показывали глубокий девятый час.

— Ильич, ты здесь стой. Да, кстати, может пройдешь тут, найдешь кого из знакомых, — я кивнул в сторону сквера, где стояло много экипажей из разных извозов. — Помнишь же: операция «мыло» — это мне важно!

— Обязательно пройду, — заверил Сбруев и тронул лошадей, чтобы перегнать свой транспорт в более удобное место.

В желтом семиэтажном здании с табличкой «Павелецкая 76» имелось четыре подъезда, или как здесь называли «парадных». Номера квартиры художницы я не знал, и пришлось обходить все четыре, дергать за сигнальный рычажок, расспрашивать консьержей. Лишь у четвертой двери, охраняемой барельефами могучих атлантов, лысый старичок в синей ливрее подтвердил, что баронесса Ольховская проживает здесь на пятом этаже в квартире 81. Подняться к ней он мне не позволил, но сказал так:

— Вы через говоритель с ней пообщайтесь. Если ее милость визит одобрит, я не посмею чинить препятствия.

Говоритель, что за хрень? Смысл по названию я как бы уловил, но где эта штука и как ей пользоваться.

— Где этот говоритель? — залал я не очень удобный вопрос.

— У вас, что глаз нет, молодой человек? — консъерж указал на железный щиток с тумблерами и цифрами под ними. — Наберите ее квартиру и просите позволения.

Я как бы не дурак, догадался щелкнуть железным рычажком напротив цифры «8», затем «1». Раздался треск, отдаленно похожий на электрический. Техника, бля, на грани фантастики. iPhone 250 Pro! Интересно, почему у самого графа Старовойтова такого чуда нет?

— Что там такое с самого утра⁈ — вдруг раздался хрипловатый голос с польским акцентом.

— Ну, говорите! — поторопил меня лысый старичок.

— Куда говорить? — я торопливо искал взглядом микрофон.

— Вы вообще откуда такой? — консьерж поморщился.

— Из мира компьютеров и нанотехнологий, бл*ть! — сердито ответил я.

— Эй, ирландец, ты что ли? — снова раздался хриплый голос Ольховской. — Чего тебя принесло⁈ Я вообще сплю еще!

— Ань, дорогая, дело есть. Важно и срочно! — сказал я погромче, надеясь, что мои слова долетят до нее без всякого микрофона.

— Черт с тобой, господин Ап-пельсин, поднимайся! Имей в виду, я пока без трусиков, так что глаза прикрой! — сообщили мне к моему очередному охренению.

— Чешсч! — хотя из глаз полячки еще не вышел сон, в них уже появилась легкая насмешка. — Входи, ирландец, — она отступила на пару шагов, пропуская меня в свое отнюдь не родовое гнездышко. — Какого черта ты вообще пожаловал? Нет, я поняла, что у тебя дело. Но все равно, вот какого черта?

Вопрос с ее стороны, извините, еб*нутый, поскольку она сама на него ответила и снова задала.

— Дело у меня есть! — отозвался я, снимая туфли, и поглядывая на пани-экстравагантность. Трусики на ней были. Трусики, какая-то полуюбка и еще что-то, похожее на белый корсет.

Из-за моего ответа Ольховская расхохоталась.

— Ладно, дела потом… Я только проснулась или еще сплю, — она дернула краем шелковой юбки, никак не прикрывавшей ее ног спереди, зато длинно свисавшей позади. — Ну-ка глаза подними! Ты чего ты уставился ниже пояса? Думал, я на самом деле встречу тебя совсем раздетой? Ох, Рублев, не надо мне во всем верить! Как и ты, я тоже люблю врать. Сюда проходи, — она провела меня в просторный зал.