Книга Последний в списке, страница 147 – Эми Доуз

— Я? — спрашиваю, отчаянно желая, чтобы она рассказала подробнее. — Что я сделал?

Она глубоко вдыхает и улыбается.

— Ты вдохновил меня снова начать мечтать. — Ее голос срывается, и она отводит взгляд, удивленно качая головой. Сузив глаза, она снова смотрит на меня. — Эти чувства, которые я испытываю к тебе, реальны и сильны, и они заставляют меня представлять себе совершенно другую жизнь, которую я не позволяла себе вообразить после инсульта.

— Хорошую жизнь? — выпытываю я, нуждаясь в ответе. Я хочу быть на тысячу процентов уверенным, что эта женщина стоит того, чтобы снова рисковать своим сердцем. Потому что чувствую, как оно висит на волоске, ожидая, что его снова разобьют в дребезги.

— Я представляю себе прекрасную жизнь. — Она проводит пальцем по моим бровям — странный знак привязанности, который явно присущ Кози. — Но давай отложим разговоры о будущем, пока у нас, ну, знаешь, не будет еще одного свидания или чего-то в этом роде?

Я рычу и опускаю свои губы к ее губам.

— Договорились.

Макс

— Иви-медвежонок, ты здесь! — кричит моя мама Джоанна, стоя у входной двери, когда я стою в своем смокинге с розовой дорожной сумкой в руках.

Эверли обхватывает стройную фигуру моей мамы.

— Разве папа не похож на кинозвезду, бабушка? — Эверли оглядывается на меня, все еще обнимая мою маму, а я провожу рукой по смокингу, поправляя развязанный галстук-бабочку.

— Это точно, — отвечает мама. — Он похож на Джеймса Бонда.

— Кто это? — Эверли морщит носик, но не дожидается ответа моей мамы, прежде чем заглянуть внутрь. — Где Херши?

— Он на заднем дворе, — отвечает моя мама, имея в виду их маленького ши-тцу. — Почему бы тебе не пойти и не найти его, пока я поговорю с твоим папой.

— Пока, папочка, люблю тебя! — восклицает Эверли, едва помахав мне рукой, когда отправляется на поиски собаки.

— Черт, как же больно. — Я прижимаю кулак к груди шутливо изображая боль.

Мама машет рукой.

— Больно — это когда ребенок плачет и цепляется за твою ногу. А вот это называется «довольный ребенок».

Я гордо улыбаюсь, и мое внимание переключается на отца, который присоединяется к маме в дверном проеме. Он оглядывает меня с ног до головы.

— Шикарный смокинг. Что за повод на этот раз?

— Ежегодный гала-вечер проекта «Радуга».

Мама хмурится.

— Ты идешь на него, даже когда Джессика уехала из страны?

Я вздыхаю и качаю головой. Мои родители восприняли новость о Джессике довольно хорошо. Они продвинутые люди. Но, похоже, им немного не нравится наше современное совместное воспитание и то, как мы все еще вплетены в жизни друг друга.

— Я вхожу в совет благотворительного фонда, с Джессикой или без нее, мама.

Она улыбается и кивает головой.

— Ты берешь пару?

— Да, просто друг, — отвечаю я небрежно.

Мама грустно смотрит мне в глаза. Это постоянная борьба между ней и моими братьями. Она хочет, чтобы мы все поженились и остепенились. На меня она давит не так сильно, потому что я, по крайней мере, подарил ей внучку, но мои братья не справляются со своими обязанностями, наполняя мамин дом орущими детьми, как она мечтает.

Я бы с удовольствием сидел и смотрел, как они втроем влюбляются и создают семьи. Но похоже, они намерены быть одинокими, татуированными, бородатыми горными мужчинами, которые являются причиной дефицита фланелевой ткани в Соединенных Штатах и чьей предпочтительной формой общения является ворчание. Они даже не представляют, как быстро женщина может перевернуть их мир с ног на голову.