Книга Последний в списке, страница 172 – Эми Доуз

Кози

— Почему ты сегодня такая грустная, Кози? — спрашивает Эверли, растянувшись на полотенце на песке у ручья.

— С чего ты взяла, что мне грустно? — Я надвигаю солнцезащитные очки на волосы и смотрю на нее со своего места в садовом кресле.

— Потому что каждый раз, когда ты смотришь на меня, у тебя наворачиваются слезы на глаза. — Эверли моргает на меня своими детскими голубыми глазами, и снова начинают скапливаться слезы.

— Наверное, аллергия, — выдыхаю я и отворачиваюсь, чтобы вытереть глаза.

У меня осталось только два дня с Эверли, и она проницательна, потому сегодня я действительно плачу каждый раз, когда смотрю на нее. Мне грустно, что время, проведенное с ней, подходит к концу. И самое ужасное, что я даже не могу сказать ей, что завтра будет наш последний день вместе, потому что тогда я испорчу сюрприз ее мамы.

Эверли возвращается к браслету дружбы, который делает, и я улыбаюсь, глядя, как она высовывает язык, сосредоточившись. Этот ребенок даже не представляет, как много она сделала для меня этим летом. Несколько месяцев назад я с ужасом ждала, когда войду в зал заседаний, чтобы пройти собеседование на должность няни, которую не хотела. Мне не хотелось переступать порог другого офиса, и я не была готова снова отрабатывать рабочие часы. Но моя сестра была в отчаянии, а у меня заканчивались средства.

Поэтому я неохотно согласилась.

А потом у меня состоялся один разговор с моим маленьким Морским Чудовищем, и я пропала. Настолько, что была бы опустошена, если бы не получила работу.

Эта маленькая девочка вернула меня в мир живых так, как я даже не могла себе представить. Ничто в моей жизни не приносило такого удовлетворения, как участие в жизни Эверли. Это большая честь для меня.

— Тебе понравилось наше лето «делать меньше», Морское Чудовище? — хриплю я, мой голос выдает эмоции больше, чем я ожидала.

— Э-эм... очевидно, — отвечает она, взмахнув запястьем, и мне приходится прикусить губу, потому что этим летом она во многом копировала мои манеры, и самовлюбленная гордость, которую я испытываю, когда она ведет себя как я, совершенно постыдна.

— Почему? — спрашиваю я, желая удостовериться, что извлеку из нее как можно больше Эверли, пока еще могу. — Я имею в виду... твои родители вовлекали тебя во множество крутых мероприятий. Почему ты была рада просто расслабиться со мной, вместо того чтобы заниматься всеми этими делами со своими друзьями?

Эверли смотрит на меня и морщит нос.

— Я слишком много времени проводила в машине.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, смеясь над таким странным ответом.

— В поездках от мамы к папе, а потом обратно, потом на гимнастику, в команду по плаванию, потом в школу и обратно. Мне казалось, что я все время смотрю на мамины и папины затылки. А мне нравятся их лица. Особенно папино, когда он ведет себя нормально.

— Что значит «нормально»? — спрашиваю я, у меня щемит в груди при мысли о том, что я больше не увижу лица Макса после того, как съеду в эти выходные. Сегодня в моем теле столько чертовых эмоций.

— Мне нравится папино лицо, когда он просто расслабляется со мной на диване или спрашивает, почему я не люблю овсянку. Или когда целует меня в макушку перед уходом на работу. Ну, такие обычные вещи, понимаешь?