Книга Последний в списке, страница 170 – Эми Доуз

— Джессика возвращается домой в субботу. — Голос Макса звучит резко, когда он скрещивает руки на груди, проверяя, как тянется тканье его костюма.

— В эту субботу? — Я удивленно поднимаю брови, когда Макс кивает. — Но я думала...

— Ее съемки закончились раньше, и она возвращается домой, чтобы сделать сюрприз Эверли. Все держится в строжайшей тайне. — Он смотрит в пол, не желая встречаться с со мной взглядом, а напряженные линии между его бровями становятся все глубже.

Я нервно жую губу.

— И что с моей работой?

У него подергивается мускул на челюсти, когда Макс поднимает на меня глаза цвета индиго. В их глубинах плещется боль, и мне хочется протянуть руку и коснуться его, чтобы унять ее.

— Боюсь, ты нам больше не понадобишься.

Ой.

Я должна была это предвидеть.

Он прочищает горло и добавляет:

— Джесс хочет провести остаток лета с Эверли, прежде чем начнется школа через несколько недель.

У меня в горле образуется болезненный комок от осознания того, что это означает, что у меня осталось всего несколько дней с Эверли. Я не готова закончить с ней. Не готова к тому, чтобы ничего не делать. Я не готова покинуть Флетчобитель, мой крошечный дом, эту семью. Все происходит слишком быстро.

— Я заплачу тебе до конца лета, как и было оговорено изначально, — решительно заявляет Макс, слегка вздрагивая, прежде чем натягивает на лицо маску невозмутимости.

Я содрогаюсь от унизительности этой мысли. Внезапно я из Золушки превратилась в Красотку, и уверена, что Джулия Робертс оставила бы эти деньги на столе. Я опускаю взгляд на свои руки, теребя подол рубашки.

— Ты не обязан мне платить.

— Это не обсуждается, — говорит Макс, поворачиваясь к окну и глядя на задний двор. — И я понимаю, что это произойдет раньше, чем предполагалось, поэтому ты можешь остаться в домике, пока не освободится твое следующее место жительства.

«Место жительства» из его уст звучит как ругательство.

Я набираю в легкие как можно больше воздуха. Весь этот обмен ужасает, и я тону под его тяжестью. Я чувствую себя ребенком или, что еще хуже, работником. А не женщиной, которая несколько недель делила с ним постель и влюбилась в его дочь.

Влюбилась в него.

От этого болезненного осознания на глаза наворачиваются слезы, и я быстро отворачиваюсь, прижимая тыльную сторону ладони к носу, чтобы попытаться подавить эмоции. Мой голос звучит невнятно, когда я отвечаю:

— Мне не нужно оставаться.

— Серьезно, Кассандра, все нормально.

— Нет, не нормально.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что сейчас ты едва можешь смотреть мне в глаза.

Я смеюсь, но это звучит болезненно, потому что комок в горле угрожает разорвать меня на части. Это возможность для Макса разорвать со мной отношения. Он сдержанно увольняет меня, и холодная, отстраненная манера, с которой он сообщает эту новость, доказывает это. Я разрушила все наши шансы на что-то настоящее. Такой человек, как Макс, не из тех, кто легко прощает. Посмотрите, сколько времени у него ушло на то, чтобы забыть свою бывшую. Все эти его правила о том, что никаких ночевок и никаких отношений. Боже, какая же я дура.

Я облизываю губы и добавляю:

— Ясно, что ты не хочешь, чтобы я оставалась здесь дольше, чем нужно, поэтому съеду в эти выходные.

Макс встает во весь рост, вздрагивая от моего замечания.