Книга Свёкор. Исцеление страстью, страница 10 – Шарлотта Эйзинбург

— Учительница значит? — он делает глоток вина и ставит бокал на стойку. — Мне как раз нужен в компанию, которая работает на французский рынок, переводчик. Зарплата в несколько раз выше, чем у учительницы в школе, да и условия сама понимаешь.

— Вы предлагаете мне уволиться и переехать?

— Ты всё верно поняла, — кивает и приподнимает уголки губ в улыбке.

— Я не смогу оставить маму одну, — пожимаю плечами.

— Это не проблема, — говорит твёрдо. — Ну что, вернёмся к игре, — он кивает в сторону бильярдного стола.

Киваю и разворачиваюсь, склонившись над столом. Краем глаза замечаю, как свёкор подходит ко мне ближе. Я думаю, он снова будет поправлять мою руку. Но его ладонь проникает под мою футболку.

Шершавая и обжигающе тёплая рука, ложится мне на голую кожу ягодицы. Я замираю, не в силах пошевелиться, не в силах выдохнуть. Он мягко, почти невесомо сжимает её, и его пальцы опускаются чуть ниже, скользя к самым сокровенным, трепетным складочкам между ног.

Сердце стучит где-то в горле. В ушах шумит кровь. Я закрываю глаза, тону в этом прикосновении, в этом головокружительном, запретном ощущении. Он не делает резких движений. Он просто держит свою ладонь там, заявляя о своём праве, сжигая ткань моих трусиков и всю мою волю одним этим касанием.

Вся комната, весь мир сузились до этого пятна жара на моей коже и до его тяжёлого дыхания у меня за спиной.

Я не могу пошевелиться, не могу дышать. Каждый нерв в моем теле застыл в ожидании, а между ног пульсирует горячая, влажная волна стыда и возбуждения.

Он медленно, почти невесомо, проводит указательным пальцем по самой щели, прямо поверх трусиков. От этого прикосновения во мне все сжимается и тут же распускается горячим цветком. Я глухо вздыхаю, и мои пальцы бессильно разжимаются, выпуская кий. Он с глухим стуком падает на стол.

Всеволод поглаживает меня сквозь трусики, параллельно всё сильнее прижимаясь ко мне сзади, так что копчиком, я ощущаю упругий бугорок у него в штанах. Он проводит носом по моей шее, бесстыдно вдыхая аромат духов и геля для душа.

— Ты пахнешь страхом… и медом, — его низкий, хриплый голос прямо у моего уха заставляет меня вздрогнуть. — Пахнешь грехом. Я готов им захлебнуться.

Его губы прикасаются к моей шее, не поцелуй, а просто прикосновение, обжигающее кожу.

Его пальцы между моих ног отодвигают тонкую полоску кружевных трусиков в сторону. Я замираю, когда его шершавые подушечки касаются голой кожи. Он не спешит. Его большой палец упирается в мою промежность, а остальные пальцы скользят между моих ног, раздвигая сомкнутые, дрожащие половые губы. Чувствую, как киска начинает истекать соками. И оттого как легко его пальцы скользят по нежной плоти, у меня перехватывает дыхание. Он размазывает влагу, медленно, изучающе, проводя туда-сюда по всей длине моей щели, от самого низа до чувствительного бугорка наверху, который пульсирует от каждого прикосновения.

Я не могу сдержать тихий, прерывистый стон. Моя голова сама собой откидывается назад и находит его твердое плечо. Я упираюсь макушкой в него, глаза закрыты, и все мое существо сосредоточено там, внизу, где его пальцы творят со мной что-то невыносимо постыдное и блаженное. Я не сопротивляюсь. Мое тело, преданное и обманутое, жаждет этого внимания, этой ласки.