Книга Свёкор. Исцеление страстью, страница 7 – Шарлотта Эйзинбург

Он не торопит меня, просто держит, пока рыдания не стихают.

— Тебе нужно расслабиться, отвлечься от всего этого, — его руки медленно поднимаются и дёргают бегунок на молнии платья.

— Нет... я сама... — пытаюсь я запротестовать, хватая его за запястье.

— Не сопротивляйся, Ева. Ты сама хочешь этого, — хрипло, еле слышно произносит он.

Его пальцы медленно, не спеша, опускают молнию. Платье с шелестом сползает с моих плеч и падает на пол к моим ногам. Я стою перед ним в одном только лифчике и трусиках, чувствуя, как по коже бегут мурашки. От стыда... От того, как он на меня смотрит.

Затем он расстегивает лифчик. Одним движением. Грудь мягко выкатывается наружу.

Он приседает на корточки, его пальцы зацепляются за резинку моих трусиков. Он медленно стягивает их вниз, и его шершавые подушечки скользят по моей коже на бёдрах. Дыхание снова перехватывает.

Его тёмный взгляд пожирает меня, дюйм за дюймом, задерживаясь на груди, на изгибе талии, между дрожащих бёдер.

— Прекрасна, — хрипло произнёс он.

Прежде чем я успеваю что-то понять или сказать, он легко подхватывает меня на руки. Я вскрикиваю от неожиданности, инстинктивно обвивая его шею руками.

Он заносит меня в ванную комнату. Вода в ванной набрана почти до краёв, вся в пушистой белой пене. Он аккуратно опускает меня в тёплую воду.

— Лежи, — его голос бархатный, умиротворяющий. — Отдыхай.

Потом выходит, притворив дверь, оставив меня наедине со своими мыслями.

Я лежу в воде, прикрыв глаза. Тёплая вода смывает с меня всю усталость, всю грязь и все унижения, что скопились внутри. Мысли носятся вихрем: Артём, мама, деньги... и он. Всеволод Аркадьевич. Его властные руки, его насмешливый взгляд, его неожиданная нежность. Что ему от меня нужно?

Я лежу, может быть, минут двадцать, может, час. Время теряет смысл. Усталость наваливается такая, что кажется, я никогда не смогу отсюда выбраться. Я пытаюсь подняться, но руки и ноги не слушаются, они как ватные.

Из полузабытья меня выдёргивает стук в дверь.

— Ты жива там? — слышу его голос.

— Я... я не могу встать, — бормочу я в ответ, раздражаясь из-за собственной слабости.

Не говоря ни слова, он заходит в ванную. На нём лишь серые спортивные штаны, идеально сидящие на ягодицах. Смуглый, рельефный торс обнажён. Он наклоняется, сливает воду, а потом протягивает руку и помогает мне подняться.

Заворачивает меня в огромное, мягкое, тёплое полотенце, словно ребёнка, и снова поднимает на руки. На этот раз я даже не вздрагиваю, просто прижимаюсь к его груди. Он несёт меня обратно в спальню и укладывает на огромную кровать.

— Сейчас я принесу тебе ужин, — он крепко сжимает мою ладонь и проводит большим пальцем по нежной коже. Мы встречаемся взглядами, по телу словно разряд тока пустили, внутри всё замирает.

Но этот чувственный момент обрывает звонок моего мобильного. Устало перевожу взгляд на телефон, лежащий на тумбочке. Звонок от мужа…

Глаза сами собой поднимаются на Всеволода. Он не убирает руку. Его взгляд тяжёлый, спокойный, выжидающий.

— Тебе не обязательно отвечать, — говорит он тихо. — Ты никому ничего не должна.

Но что-то внутри меня, какая-то глупая, выдрессированная годами привычка, заставляет мои дрожащие пальцы потянуться к телефону. В голове сразу пробегает мысль, что муж способен начать давить на меня через маму. И только страх за неё подталкивает меня взять трубку.