Книга Свёкор. Исцеление страстью, страница 5 – Шарлотта Эйзинбург

— Прилетел сегодня из Швейцарии. По делам, на месяц. В моем доме сейчас клининг, вот и заехал сюда помыться и переодеться. Это, между прочим, тоже мой дом. Я его Артему отдал, когда он женился. Думал, семейное гнездышко будет. А этот дебил... — он резко обрывает, и по его лицу пробегает тень презрения. —...всё проебал, как всегда. Собирайся. Я даю тебе десять минут.

— Хорошо, — выдыхаю я.

«Что я делаю? — стучит в висках навязчивая мысль. — Еду к свёкру, которого вижу впервые? Это безумие. Но когда я смотрю на его спокойное, высеченное из гранита лицо, на эти широкие плечи, за которые, кажется, можно спрятаться от всего мира, мой внутренний ураган понемногу стихает. Он — как скала в шторм. А я сейчас — тонущий корабль. Мысли о пустой гостиничной комнате, о своих дрожащих руках и о сумме в смс от врача вызывают новую волну паники.

Нет мне сейчас однозначно нельзя оставаться одной, это просто сведёт меня с ума.

— Вот и умница, — он кивает и, поправив золотые запонки на рубашке, разворачивается к входной двери.

Я пулей взлетаю на второй этаж, срываю с вешалок какие-то джинсы, футболки, свитер и белье, сую все это в чемодан. Руки дрожат, не могу нормально молнию застегнуть. В голове каша. Полный бардак. Внутри тремор, сердце колотится, коленки дрожат…

Спускаюсь вниз, волоча чемодан. Я все еще в этом идиотском голубом платье и на каблуках. Не до переодевания.

Свёкор молча забирает чемодан из моих рук и жестом показывает на дверь. На улице стоит огромный черный внедорожник. Он открывает передо мной пассажирскую дверь.

— Садись в машину, Ева.

Когда я протягиваю руку, чтобы ухватиться за поручень, его ладонь накрывает мою. Крепко, уверенно сжимает, и от этого неожиданного прикосновения у меня перехватывает дыхание. Я замираю, словно кролик перед удавом. Его пальцы шершавые, теплые, и это тепло пронзает меня до самых костей.

Он не отпускает мою руку секунду, две, и за это время я успеваю поймать его взгляд. Он черный, тяжелый, пронизывающий насквозь. Мне кажется, он видит всё: и следы слез на моих щеках, и дрожь в пальцах, и ту пустоту, что разлилась внутри после предательства Артема. От этого взгляда по спине бегут мурашки, а в животе трепещут бабочки.

И сквозь это смятение я ловлю его аромат — тонкий, дорогой шлейф парфюма, в котором угадываются ноты кожи, древесины и чёрного перца. От этого сочетания его силы, тепла и этого запаха внутри у меня всё сжимается в тугой, трепещущий комок. Стыдно, неловко, но и... чертовски притягательно.

Едем в полнейшей тишине. Я смотрю в окно, пытаясь не реветь. В горле стоит ком. Так обидно, так больно, что хочется выть. Чувствую, как по щеке снова ползет предательская слеза, и резко смахиваю ее.

И тут я снова ловлю на себе его взгляд. Он смотрит на меня. Не постоянно, но часто. Тяжелый, изучающий. От этого взгляда по спине бегут мурашки.

Внезапно его правая рука срывается с руля и ложится поверх моей, сжимающей сумочку. Я вздрагиваю и инстинктивно пытаюсь дернуть руку. Но его ладонь придерживает мою. Большая, теплая. Шершавые подушечки пальцев начинают медленно, почти нежно гладить мою кожу. Вверх-вниз. И... черт возьми, это приятно.

— Не переживай, — говорит он тихо, не глядя на дорогу. — Всё наладится.

Я ничего не отвечаю. Не могу. Просто сижу и смотрю, как его сильная рука покрывает мою маленькую, дрожащую.