Книга Свёкор. Исцеление страстью, страница 29 – Шарлотта Эйзинбург

А потом был отпуск. Сева увез меня на юг Франции. Те самые места, о которых я когда-то только мечтала. Неаполитанские заливы, лавандовые поля Прованса, узкие улочки старых городов. И бесконечные ночи... Страстные, жаркие, наполненные таким накалом страсти, что голова шла кругом. Именно там, на берегу моря, под шум прибоя и крики чаек, он опустился на одно колено, достал кольцо с изумрудом, окруженным бриллиантами, и спросил, стану ли я его женой. Мое «да» потонуло в его поцелуе.

Вернувшись домой, я узнала, что наш отпуск прошел не зря. Тест показал две полоски. Через три месяца мы с мамой, собрав не так уж много вещей, окончательно переехали сюда, на Лазурный Берег. Свадьбу сыграли здесь же, в маленькой часовне с видом на море. А еще через несколько месяцев на свет появились наши двойняшки — Марк и София.

Аккуратно кладу сыночка обратно в люльку, следом — дочку. Они, сытые и довольные, сладко сопят, прижавшись друг к другу. Мама с умилением поправляет на них одеяльце.

И ту в комнату входит муж. В легких льняных штанах и белой рубашке, расстегнутой настолько, что виден его мощный, загорелый торс. От него веет морским ветром и солнцем.

— Здравствуй, дорогая тёща, — целует он маму в щеку, затем наклоняется над кроваткой, касается губами лобиков спящих детей. Его палец с нежностью проводит по крошечной ручке Софии. — Накушались и спят.

Потом его взгляд падает на меня. Темные глаза загораются тем самым, знакомым только нам двоим огнем.

— Моя королева, ты сегодня просто невероятно красива, — его голос низкий, бархатный, от которого по коже бегут мурашки. Он подходит, обнимает меня за талию, прижимает к себе. — Нина Георгиевна, можно я у вас ненадолго украду вашу дочь?

Мама только улыбается, делая вид, что вся поглощена детьми.

— Конечно, Сева, идите. Я за ними присмотрю.

Он берет меня за руку и ведет из комнаты, вниз по лестнице, в нашу вторую, более уединенную спальню. Дверь закрывается с тихим щелчком, и он поворачивает ключ в замке. Мир снова сужается до нас двоих.

Он прижимает меня к двери, и его губы находят мои. Этот поцелуй — не просто прикосновение. Это обещание, страсть, благодарность и безумная, неутолимая жажда, которая не ослабела за весь этот год.

— Прошел целый год, Ева, — шепчет он, прерывая поцелуй. — А у меня до сих пор дикий стояк от одного твоего запаха, от одного прикосновения.

Я смеюсь, запрокидывая голову, позволяя его губам исследовать чувствительную кожу на шее.

— Это же надо, такой брутальный мужчина, а ведёшь себя как влюблённый мальчишка.

— Для тебя — всегда, — рычит он в ответ.

Его руки развязывают поясок моего халата. Ткань мягко соскальзывает с плеч на пол. Он замирает, глядя на мою грудь, полную молока. Его взгляд полон такого благоговения и желания, что у меня перехватывает дыхание.

— Невероятно, — хрипло произносит он и наклоняется, чтобы прикоснуться губами к налитой, чувствительной груди. Теплый рот обхватывает сосок, и по телу разливается сладкая, почти болезненная волна удовольствия, смешанная с материнским инстинктом. Я стону, впиваясь пальцами в его густые волосы.

Его ладонь скользит вниз, по моему животу, который выносил и подарил ему двоих детей, и опускается между ног. Пальцы, шершавые и такие знакомые, находят влажную, горячую плоть.