Книга Ураганная эпоха, страница 117 – Сергей Плотников, Варвара Мадоши

Здесь, под землей, особенно четко проявилось то качество, которое привлекло Варду в Фее и за которое он назвал ее «необыкновенной»: она была целеустремленной. Очень целеустремленной. Невысокая ростом, изящная телосложением и не особенно сильная физически, она упорно преодолевала неиллюзорные тяготы подземного пути не хуже тренированных парней — да еще находила силы охотиться по щелям и трещинам за жуками и многоножками, описывать и зарисовывать их (от руки, потому что электронные средства нельзя было использовать часто — не хватило бы заряду) и до хрипоты обсуждать с коллегами их особенности и происхождение!

А еще Варда вдруг понял, что в пещерах, скрывалась значительная часть его возлюбленной, которую он даже не видел прежде. Фея стала как-то прагматичнее, раскованнее и в то же время словно бы живее, чем «на земле» (здесь они только так и говорили, как будто под каменными сводами подземелья был другой мир или хотя бы другая планета). Если бы мог, он бы влюбился в нее второй раз!

Правда, с другими сторонами их отношений случился продолжительный «сухой период». Хоть они и работали бок о бок, хоть и залезали вечером в один спальный мешок (у большинства были двойные, для тепла и удобства, пусть даже современные материалы и позволяли комфортно спать в холоде пещер в одиночку), близости между ними не случалось — упахивались за условный «день» так, что моментально проваливались в сон!

А дни были именно условными: Варда ожидал, что время в темноте пещер будет еле плестись, но оказалось, что оно летит, как на крыльях — особенно, когда попадался сложный участок, который нужно было обязательно пройти, или когда долго искали, откуда выползли какие-нибудь особо редкие червяки! Вроде бы только что проснулись — а уже по часам пора ужинать и ложиться спать, и желудок сердито бурчит.

Все это рождало удивительное чувство нужности и новизны, нечто, наверное, сродни метакосмическим путешествиям. А если добавить еще дивные подземные красоты, — каменное кружево наплывных образований, величественные колоннады сталагнатов, висящий над подземными озерами туман, — что иногда возникали при свете огоньков там, где света не было веками, а может быть, и вовсе никогда, то неудивительно, что у Варды время от времени возникало ощущение чего-то значительного, может быть, самого главного о жизни, чего он до сих пор не понимал, но вот-вот поймет, стоит, может быть, завернуть вон за ту колонну или преодолеть вон тот лаз…

Нельзя сказать, чтобы Варда заболел пещерами — но втянулся определенно! Его не беспокоил давящий сверху многометровый свод: Варда достаточно владел магией земли, чтобы уметь ощущать аномалии и готовые обвалиться участки, так что страха почти не было. Отсутствие солнца беспокоило сильнее, но Варда заставлял себя отвлекаться на новую информацию: опись насекомых, которые разыскивали энтомологи, беседы с товарищами по экспедиции. Самой интересной собеседницей оказалась Анна Романовна, потому что за долгую жизнь где только не успела побывать и поработать, даже на Болосе — описывала там редкие эндемичные виды.

— Вот только в метакосмос еще не летала, — вздохнула она. — Заявку мою завернули в последнюю экспедицию космозоологов, по здоровью, мол, не подхожу. Рассчитывала свести знакомство с Меланиппой Селивановой из НИИ ММИТ, которая этим заведует, но немного не срослось.