Книга Приручить коллектора, страница 2 – Ася Любич

«Посёлок Лесной».

Три шикарных элитных дома. В одном из них, с самой большой территорией — он.

Я убираю бумаги в рюкзак: старый, с ободранной молнией, верный мне уже пять лет. Родители подарили мне его на день рождение, когда мне исполнилось пятнадцать, наверное, единственная дорогая и качественная вещь моего гардероба.

Я выхожу медленно, будто не до конца верю происходящему.

Гравий тихо хрустит под ногами, руки всё ещё дрожат.

Вокруг — тишина, в которой не слышно ни шагов, ни голосов, ни даже собачьего лая. Словно посёлок вымер, и страх — единственный, кто здесь остался.

Я иду к проходной.

Домофон у проходной сверкает свежей сталью. Я подхожу, рука дрожит, но всё-таки нажимаю кнопку.

— Слушаю, — говорит механический голос.

— Я к Борису Романовичу Рудакову. По личному вопросу.

Пауза.

— Минуту.

Я переминаюсь с пятки на носок. Поднимаю голову, охватывая взглядом рванные участки серого неба среди густой листвы. Сердце колотится.

А вдруг… Вдруг получится?

Шанс есть. Маленький, но есть.

— Все вопросы через секретаря, — говорит голос. Холодно. Режет надежду как нож по стеклу.

Я сжимаюсь.

— Пожалуйста… Мне очень нужно. Позовите Бориса Романовича. Я умоляю.

— Всем очень нужно. Запись через приёмную.

И отойдите от двери. Частная территория. Я вызову охрану.

— Не надо охрану, — говорю тихо.

И поворачиваюсь. Медленно. Но иду не к остановке.

Я иду вдоль забора. По хрустящей гравийной кромке. Не спеша. Голова низко.

А внутри — только одна мысль: нет, я не уеду. Не так быстро. Всегда есть выход.

Почти в километре от ворот я, сбившись с шага, вдруг замечаю — над дорогой низко висит тяжёлая, сухая ветка. Она вытянута в мою сторону, как приглашение или вызов. Над ней — чёрный, высокий забор. Гладкий металл, без малейших зацепок, холодно отсвечивает в свете фонаря. Но если ухватиться за эту ветку, подтянуться, найти равновесие — можно попробовать перелезть.

Это безумие. Настоящее. Опасное. Глупое.

Но выбора нет.

Я смотрю на свои руки . Собираю дыхание. Поднимаюсь на цыпочки, закидываю рюкзак, обеими руками хватаюсь за ветку. Она едва держит мой вес, подо мной скрипит кора. Я подтягиваюсь, почти не чувствуя тела, слышу только собственное дыхание — короткое, рваное.

Колени находят опору на гладком металле, ладони соскальзывают, но я упрямо лезу дальше, цепляюсь ногтями за любые неровности. Плечи горят от напряжения, но — вот! — через миг я уже по ту сторону забора, приземляюсь неловко, тихо выдыхаю.

Только я коснулась земли, как сзади раздался хриплый, сдавленный собычий рык.

Звук негромкий — от этого страшнее. Он будто давит на грудь, обещает боль, но пока не срывается на крик.

Я медленно оборачиваюсь — напротив меня стоит собака.

Чёрная, массивная, как ночная тень с глазами, светящимися красным углём.

Грудь широкая, будто выкована из железа, морда резкая, тяжёлая.

На блестящей шерсти — отражение фонаря, по бокам тихо вздымается пар.

Глаза не мигают. Не просто животное — страж, допущенный к порогу чужой жизни.

Я замираю. Медленно поднимаю руки, показывая — я не враг.

Дышать тяжело, будто кто-то сжал горло.

И вдруг — шаг, тень.

Он появляется, словно вырос из самого воздуха.

Высокий, почти неестественно, широкий в плечах, будто собран из камня и стали.

На нём только чёрные спортивные брюки, торс обнажена, но в первых лучах солнца кажется блестящей с прозрачными каплями пота. Каждый мускул живёт, движется. На животе тонкая белая линия — след давнего шрама.