Книга Фиктивная жена для бандита, страница 32 – Ася Любич

Меня приводят в серую комнату, где стоит лишь стол у маленького окна под потолком и два стула. Давид уже здесь. Развалился на одном из них и внимательно следит за тем, как меня вводят в камеру.

Я ежусь теперь не от холода, а страха, что окатывает ледяной волной. Он зол и напряжен. Вот вот сорвется как пушка и вобьет меня в стену.

— Ну что, как тебе твоя новая квартирка, лучше той, из которой ты сбежала.

— Намного, — бросаю с вызовом.

— И чем же, скажи на милость. Тарканами, или запахом из нужника. А может дырявыми простынями, на которых лежали сифилитики?

Морщусь от расписанной картины.

— Отвечай! Чем это дерьмо лучше квартиры в которую я тебя поселил?!

— В ней нет тебя! Человека, который не может слово свое сдержать?! Как ты дела ведешь? Всех обманываешь? Или только я такой чести удостоилась?

— Закрой рот! — орет он, шарахая по столу так, что появляется вмятина. — Сядь, разговор есть.

— Мне с тобой не о чем разговаривать. У меня есть такое право!

— Мм, право… Сядь я сказал!

— Не сяду! Уведите меня в камеру!

Давид резко поднимается. Подходит резко, хватает меня за щеки, смотря в глаза.

— Ты чего хочешь, ебанашка? Сама то понимаешь?

— Уважения хочу, сможешь предоставить? Хотя, о чем я, ты даже себя не уважаешь, если слово свое не держишь.

Резкий удар и я падаю на пол, ударяясь коленями. Слезы из глаз брызжут. Он резко поднимает меня, смотрит с усмешкой.

— Как колени, ударила?

— Да пошел ты.

— Давай я посмотрю, — хватается он за веревочку на штанах и рвет ее.

— Нет! Не смей! Помогите! — кричу, хочу ударить, но мешают наручники. Он тащит меня к столу и опрокидывает на него грудью, дергая вниз штаны вместе с трусами. — Помогите!

— Уважение, блять, она захотела. Заслужи его сначала, — шлепает он меня по заднице и врывается одним сильным, уверенным толчком.

Сука! Ну какая же она дрянь!

Мало того, что сбежала, возвращаться не хочет, так она еще и смотрит на меня как дерьмо под своими ногами.

Хочет остаться в тюрьме? Так она сгниет здесь! Будет потом на коленях меня умолять о прощении, о том, чтобы взял ее обратно!

Уважения хочет?

Я покажу ей, как сильно я ее уважаю.

Грудь рвет от закипающего с утра гнева.

Желание сделать ей больно, унизить, просто невыносимое!

Я ее подобрал!

Поселил у себя!

Готов был дать фамилию!

А что она?

Позвонила, помощи попросила у какой — то бабы, только чтобы не возвращаться ко мне.

И это после того, как был с ней нежен?! После того как она кончала податливая в моих руках. После моей доброты!

Сука! Сука! Сука!

Кидаю суку на стол, вжимаю животом в его поверхность. Дергаю штаны вниз. Скулит, дрянь такая.

— Скули, скули сука. Знай что такое жестокость, оцени, блять, насколько тебе повезло, что на той дороге встретился я, а не потный грязный дальнобойщик. Думаешь, он бы церемонился с тобой? Думаешь, доводил бы снова и снова до оргазма, гладил?

— Хватит, хватит! — кричит, а я рот закрываю пальцами. В рот их толкаю. Растягиваю. Уже дергаю ремень в нетерпении, освобождаю налитый, гудящий член.

— Получай, — направляю хуй, давлю на мягкие складки. Сухо, но ничего. — Что, детка не возбуждает тебя такое? В грязи, а не на шелковых простынях, когда не гладят, а сжимают.

Пихаю пальцы дальше, чувствуя, как по ним стекает слюна и слезы.