Книга Станешь моей сегодня!, страница 70 – Анна Россиус

Что-то говорят, кричат даже. Но смысла слов я не понимаю. Мне будто мешок надели на голову – я вдруг ослепла и оглохла.

Кто-то подхватывает на руки и укладывает на диван. Лёжа быстро прихожу в себя.

— Он в порядке, Сонь! Почти. В аварию попал на Андреевском мосту. Но опасности для жизни нет!

В аварию попал? Здесь, совсем рядом? А мне ничего не сказали.

Голова кругом – тысячи вопросов.

Но спросить ничего не успеваю.

Дверь отъезжает в сторону и в палату входят двое в медицинских халатах. Это мой врач и ... еще не знаю кто.

— Доброе утро, еще раз! – здоровается незнакомец со всеми присутствующими.

Значит, я здесь единственная, кто еще не в курсе. мне кажется, что это всё происходит не со мной.

— Я – лечащий врач Марка Матвеевича, – он обращается уже исключительно ко мне. - В данный момент ваш муж находится в соседнем корпусе, в отделении интенсивной терапии.

— Интенсивная терапия – это реанимация? – дрожащим от слёз голосом спрашивает Катя, младшая сестра Марка.

— Да. Состояние стабильное, средней степени тяжести. Опасности для жизни нет.

— Почему средней? – еле выдавливаю.

— Последствия гипоксии полностью сможем оценить только после того, как пациент придёт в себя, – спокойно поясняет доктор.

Нет. Что значит, когда придёт в себя? Какая еще гипоксия?

Никак не складывается полная картина в уме.

Встаю, опираясь о подлокотник. И будто слышу собственный голос со стороны.

— Я оденусь сейчас, и вы меня отведёте к нему. А по пути кто-нибудь расскажет, наконец, что произошло.

Опасности для жизни нет. С остальным как-нибудь справимся. Цепляюсь отчаянно за эту спасительную мысль. Она придаёт сил.

Пока надеваю джинсы и свитер, Ирина Львовна привозит кресло на колёсах. Вслед за ней входит моя доктор.

— Такие правила перемещения пациентов, Сонечка. Садись, не капризничай.

— Игнорирую причитания медсестры, и обращаюсь к своему лечащему:

— Моё состояние опасно для детей?

— В какой-то мере – да. Если не контролировать и не корректировать своевременно препаратами, возможно ухудшение.

Собираю волосы в высокий хвост и надеваю кеды.

— Можно это на дому?

— Нежелательно, но...

— Поняла. Спасибо.

Милая бабулечка, насколько знаю, – приставлена ко мне Миллерами. Уколы делать будет кому.

А то, что Марк очнётся и мы скоро вернёмся с ним домой, у меня сомнений не вызывает. Иначе и быть не может, потому что.

Беру из прикроватной тумбочки первый снимок малышей, который выдали мне вчера после ультразвука.

— Будущему папе надо показать, – объясняю зачем-то.

Медики смотрят на меня с жалостью.

Плевать я хотела на ваши прогнозы! Проснётся, как миленький! Отдохнул немного, и хватит. Пора назад, к психически неуравновешенной беременной жене!

* * *

В соседний корпус отправляюсь в сопровождении врача Марка и Ирины Львовны. Остальные, оказывается, там побывали еще ночью. Сразу, как только его перевели из операционной.

Доктор рассказывает, наконец, что произошло.

— Причины аварии выясняются. Предварительно – Марк Матвеевич совершил опасный манёвр, и, чтобы избежать столкновения с остальными участниками движения, врезался в ограждение на высокой скорости. Машина упала с моста в реку. Он выбил окно и выбрался сам, как в новостях говорят...

В новостях? Ну да, это же Марк Миллер, всем до него есть дело.