Книга Станешь моей сегодня!, страница 72 – Анна Россиус

Бррр. До этого еще семь или восемь месяцев. Только бы наш папа был рядом.

Вдруг чувствую прикосновение к щеке.

Подскакиваю от неожиданности и начинаю заваливаться на пол. Чёрт, нельзя же теперь так. Надо плавно, без резких движений вставать.

Перехватываю большую прохладную руку в бинтах.

— Марк...

И бросаюсь ему на грудь. Обнимаю и реву в голос.

— Малыш, что происходит? – хрипит он, прижимая меня к себе.

Сама не поняла, как залезла к нему на кровать. Сижу, вцепившись в его руку, и плачу.

— Ты меня узнал? – выдавливаю кое-как.

Он игнорирует мой вопрос. Очевидно же, что узнал.

— Я ехал к тебе в больницу. Не пойму, кто из нас здесь пациент?

Он поднимает и осматривает свои руки. Трогает трубку и наклейку возле ключицы. Сдвигает простынь и хмурится еще больше, увидев бинты.

— Порезы... – поясняю. – Ты в аварию попал, помнишь?

— Да.. вроде бы. Кусками. Стоп. Что за аномальная беременность? Почему в заключении срок больше, чем мы с тобой знакомы... Этот твой Алексей...

Марк начинает приподниматься, пытается сесть. Он смотрит мне прямо в глаза, пытаясь прочитать ответы. А я сама не понимаю – какой срок? При чем здесь Лёша?

Глава 34 Марк

Всё болит, и внутри, и снаружи. Но это ерунда. Рад, что остался жив.

Софья бледненькая, с тёмными кругами вокруг глаз. И даже щёки, как будто, впали.

Ну да, она почти ничего не ела в последние дни. Я мог бы догадаться о беременности раньше. Кто ж знал, что ей придёт в голову такое от меня скрывать?

Она сидит рядом со мной на постели. Кладу ладонь ей на живот.

— Это мои дети?

— Ты совсем дурак?!!! – звереет моментально.

— Сонь, я видел предварительное заключение. Там срок...

— Это заключение сделали по анализу крови. Уровень ХГЧ у меня такой, какой бывает на более позднем сроке обычно. Сам догадаешься, почему? Или тебе мозги отшибло на этом мосту?!!!

Она ругается, злится на меня. А я счастлив. Пусть делает, что хочет – всё стерплю.

— Потому что их двое?

— Да. А это выяснилось позже, когда посмотрели ультразвуком. На вот.

Протягивает маленький чёрно-белый снимок.

Смотрю на изображение и ничего не понимаю.

— Вот один, – показывает пальчиком Соня. – А вот второй.

Неужели, у нас и правда будут близнецы? Для абсолютного счастья нужно прояснить один вопрос.

— Я слышал краем уха ваш разговор с Алексеем. Скажи мне, малыш, почему он считает, что в детях его кровь? И с какого перепугу собрался их воспитывать?

— Ты подслушивал?! Настолько не доверяешь мне? Думаешь, я тебе с ним изменила? Это отвратительно, Миллер!

Она осторожно спускается с кровати и встаёт. Вижу, что чуть пошатывается.

— Не думаю. Но мне нужно объяснение. Потом поквитаешься со мной. Сейчас просто ответь.

Она шумно вздыхает.

— Ты договорился о свободном посещении для меня. И папу с Лёшей сразу пустили – они с раннего утра сидели в тачке под больницей, ждали новостей. Я как раз вернулась после УЗИ. Узнала только только, что у меня будет двойня. Так страшно стало. Тебя еще рядом не было, как на зло.

— Бедная моя малышка.

— Это сейчас я добрая – меня чем-то здесь пичкают. Головные боли почти не мучили вчера и сегодня. Тошнило только пару раз. А я же раньше ничем таким уж серьёзным не болела. И мне это всё очень непривычно. Столько всего сразу. Ну так вот. Иду и реву. Они меня давай успокаивать. А папа – возьми и ляпни, что была бы мама жива, она бы поддержала, утешила... И мне прям себя так жалко стало.