Книга Князь 2. 18+, страница 108 – Гарри Фокс

Томи захихикал, будто услышал лучшую шутку в своей жизни.

— Ну-ну. Френдзона — тяжелая вещь. Я тебя понимаю, брат. — Он шлёпнул меня по плечу с фальшивым участием. — Может, пока едем… эмм… чуток расслабимся? Скучно же. Я как раз помылся позавчера…

— Умереть захотел? — сухо, без единой эмоции, спросила Ирис, даже не глядя на него. Её голос был ровным, как лезвие гильотины перед падением.

Томи фыркнул, но в его взгляде мелькнул азарт. Её холодная ярость, казалось, только распаляла его.

— Уфф. Обожаю эту кислую мину, — облизнулся он. — Однажды я тебя уломаю. С такими огоньками в глазах… это того стоит.

В моей голове чётко и ясно возникла мысль: «А может, его просто грохнуть? Сейчас. Тихо. А гильдмастеру сказать, что Томи героически погиб, прикрывая наш отход на задании? Или что его сожрали тролли? Или что он просто поскользнулся и упал… на все ножи в округе?» Варианты рисовались один за другим, красочные и убедительные.

Я на секунду бросил взгляд через плечо на Ирис. Она уже смотрела на меня. Не на Томи, а прямо на меня. В её синих, холодных глазах не было ни страха, ни раздражения. Там читалось спокойное, деловое ожидание. Полная готовность. И тот же самый, до деталей, вопрос: «Убить? Ждать? Твой приказ».

И гнев мой вдруг растаял, сменившись странной, тёплой волной.

«Моя девочка, — с глупой гордостью подумал я. — Ни капли сомнений. Ни тени жалости к этому ублюдку. Готова на всё. И мысленно мы уже давно в одной упряжке. И чертовски хорошо это понимаем».

— Не отвлекай нас, Томи, — сказал я вслух, возвращая взгляд к дороге. Голос прозвучал спокойнее, чем я чувствовал. — А то конь может испугаться, повозка перевернётся, и ты неудачно упадёшь. На что-нибудь острое. В этих краях, говорят, много… острых камней.

Томи засмеялся, но смех его стал чуть напряжённым. Он почувствовал сдвиг в атмосфере. Не угрозу ещё, но лёгкий, колкий ветерок реальной опасности, доносящийся не от одной язвительной девицы, а от обоих этих странных, слишком спокойных «новичков».

— Ладно, ладно, не кипятись, братиш, — пробормотал он, отодвигаясь чуть дальше на сиденье. — Шучу я всё. Люблю пошутить.

Повозка продолжала тащиться по пыльной дороге. Тишина в ней стала гуще, звонче и куда более красноречивой, чем любая болтовня. Теперь в воздухе висело не только похотливое приставание, но и невысказанное, общее решение. Вопрос был не в «убьём или нет», а в «когда и как». И этот негласный договор между нами был слаще любой мести.

Роксана шла по пыльной дороге, и каждым шагом её божественное достоинство трещало по швам. Её слишком дорогое, слишком чистое платье «под бедность» уже покрылось слоем пыли и заляпалось у края.

— Пиздец, — выдохнула она, останавливаясь и опираясь руками на колени. Её знаменитая грудь, оставшаяся пышной и в смертном обличье, тяжко колыхнулась при этом. — Я так устала. Я и не думала, что передвигаться в этой… оболочке так трудно. Ноги ноют, спина болит… А эта грудь… слава мне, что я богиня, но в этом теле она просто тянет вниз, как два мешка с песком!

Нимфа, бредущая следом, смотрела на свои руки с таким отвращением, будто они были покрыты слизью.

— Согласна, — прошептала она. — Они липкие. И тёплые. И… они потеют. Люди противны. Я хочу обратно свою прохладную, зелёную кожу и тишину пруда.